Эйль
Шрифт:
Лилиана не верила своим ушам. Оказалось, что Маркусу были на руку разбои и грабежи. Когда он стал сильнее, то к нему вернулась его сила, и он собирал армию. Ему достаточно прикоснуться к человеку и заглянуть в глаза, как на его месте оказывается пустая оболочка, тьма. Тела испарялись, словно их никогда не было. Люди Керании бежали. Куда – никто не знал, кому-то удалось спастись, но большинство попали под чары Маркуса. Кому не повезло – прислужники Маркуса убивали на месте. К счастью, Аннэт тогда уже была вместе с Гектором в Перуэ, но люди королевства пострадали. И никто из них не знал, что в Его Величестве
Лилиана не могла поверить словам отца. Просто не могла. Она не проронила ни слова, только по щекам стекала влага, и она время от времени шмыгала носом.
– Выходит, что и Кэйни, и Матильда, и…
– Да, – кивнул отец. – Мне так жаль, Лилиана. Мне так жаль, – произнес он.
Сильвия гладила мужа по голове, на ее бледном лице не читалась ни единая эмоция. Она чувствовала по истинной связи, как Дамиану плохо. Лишние слова сейчас ни к чему!
Лилиана выбежала в коридор, не в силах больше это слушать. Она обратила внимание на бестелесные тени, словно дымка. Она уставилась на десятки таких теней и побежала к себе.
Она прорыдала, кажется, целую вечность. Но была еще одна большая проблема – нигде не было ни Гайдара, ни Тайары. Когда Лилиана более-менее успокоилась и была в состоянии говорить, она вернулась в покои матери и рассказала родителям об исчезновении мужа и дочери.
Дамиан велел гвардейцам выстроиться в шеренгу в тронном зале. На удивление, зал выглядел более-менее целым. Колонны уцелели, высокий потолок, расписанный золотистым папоротником, только люстра упала на пол, и осколки хрусталя валялись под ногами. Гвардейцы оттащили люстру в сторону и выстроились в шеренгу. На месте были все гвардейцы, что прибыли с ними из Северной Пустоши. Все, кроме одного – Джефри. Король приказал обыскать каждый уголок дворца, перевернуть его вверх дном, обыскать нижний этаж, даже прошерстить Топольский лес и найти принца, принцессу и капитана гвардии! Но все понимали, что вряд ли они найдут принца и малышку от роду трех недель, если за их исчезновением стоит Маркус.
Людвига все время находилась в отдельной комнатке и всхлипывала. Она не могла успокоиться, не могла забыть, то, что она видела своими глазами. Перед глазами снова и снова стояла ужасная картина: Бренга открывает рот, ужасающий хруст в шее и мертвое тело. Людвига смертельно боялась рассказать правду. Не в дитя вселился Маркус. Не в дитя! Сколько раз она намеревалась пойти к королю и рассказать все, но тогда вряд ли она останется жива, а умирать Людвига не хотела.
Глава 7 – Эйль.
Эйль догнала ту, что помоложе, схватила за руку, посмотрела ей в глаза и сказала:
– Ты ничего не видела. Ничего. А сейчас…
Девушка завизжала еще громче, вырвалась из хватки Эйль и побежала по коридору.
Эйль совсем растерялась. Она забыла, что вместе с татуировкой исчез и дар. Выругалась сквозь зубы.
По коридору уже неслись гвардейцы. Они остановились возле перепуганной служанки, что разводила руки в разные стороны. Гвардейцы пытались ее успокоить и со сосредоточенными серьезными лицами слушали ее вопли. Эйль отвернулась. Можно догадаться, что будет дальше – на нее повесят убийство, гвардейцы схватят ее и запрут
Эйль бежала так быстро, что пятки сверкали. Бежать в платье было неудобно, но выбора не оставалось. Побежала вниз по лестнице, спускаясь все ниже. Краем глаза увидела обеспокоенную королеву Гертруду. Королева в своем платье цвета марсала с золотистой тесьмой выглядела божественно. Медленным шагом шла к Залу Трапезы и даже голову не повернула в сторону гостьи.
Эйль пробежала мимо нее, зацепив королеву плечом. Гертруда не удержалась на ногах и упала на пол. К ней уже торопились служанки, чтобы поскорее поднять Ее Величество.
Сзади послышались крики, гвардеец оказался в двух шагах от Эйль. За ним еще семеро. Выход из дворца перегородили. У входа еще двое. Эйль выругалась, да так, что гвардейцы переглянулись между собой и усмехнулись.
Эйль и глазом не моргнула, как гвардейцы окружили ее кольцом. Некуда бежать! Уже не спастись. Слуги побросали все свои дела и, словно трусливые мыши, выходили в холл, чтобы узнать, отчего такой переполох во дворце. Служанки, которые души не чаяли в госпоже и подражали каждому ее жесту, смотрели на нее с тревогой.
Король Равиль медленным шагом спускался по лестнице с широкой улыбкой на лице. Он выглядел сонным. На нем был бархатный халат, темные волосы растрепаны и спутаны. Следом за ним бежала запыханная служанка с гребнем в руке. Ошарашенная королева не сводила глаз с Эйль, переводила взгляд с гостьи на гвардейцев и обратно.
– Что здесь происходит? – резкий голос короля заставил Эйль обернуться. Она сжала кулаки, стиснула зубы.
– В покоях девушки обнаружили труп, – ответил смуглый гвардеец на вид лет двадцати пяти.
Служанки ахнули, зашептались и отпрянули назад на пару шагов, словно боялись, что гостья сможет добраться и до них.
– Вот как, – ответил король. – И кого убила наша гостья?
– Я никого не убивала! – уверенно произнесла Эйль.
– Да что вы говорите! – с издевкой произнес Равиль.
Эйль чувствовала внутри кипящую злость! Она была готова драться, сцепиться даже с королем! Она не сядет в темницу за то, чего не делала! Вернуть бы поскорее дар вместе с зеркалом!
Король впился взглядом в Эйль и медленно надвигался на нее. Даже несмотря на то, что в жилах Эйль течет божественная кровь, и она бессмертна, она поежилась. Зеркало забирало человеческие эмоции, а теперь она отчетливо ощущала то же, что и люди. Гвардейцы отступили назад и пропустили короля к Эйль. От стального пронзающего взгляда короля, мурашки пробежали по телу.
Удивленно посмотрел на Эйль.
– Это не наша гостья!
– Что ты такое говоришь, дорогой? – к нему уже подбежала королева. – Как это не наша?
– Да ты только посмотри на нее. Бесцветные волосы и ростом с лошадь, – слуги захохотали в голос. – Это не она!
Эйль сжала кулаки, стиснула зубы. Такого унижения она ни разу в жизни не испытывала!
– Это самозванка! Наша гостья ниже ростом, красивее и соблазнительнее, – подошел поближе и шепнул на ухо. – И хитрее.
Гул служанок усилился. Они шушукались и обсуждали рыжеволосую самозванку, которую видели перед собой.