Эйфория

Canta Ann

Человек, представившийся Бенедиктом, усмехнулся и весело посмотрел на своего собеседника.

– Мистер Эттингер… вы позволите называть вас Эдвардом?

Тот только нетерпеливо махнул рукой.

– Так вот, Эдвард, если я правильно понимаю ваш вопрос, вы хотели бы знать, является ли моя работа результатом, скажем так, вынужденного выбора или же это мое призвание, о котором я мечтал с детства?

Эдвард мрачно кивнул. По выражению его лица было видно, что, будь его воля, он использовал бы другие

слова, но в целом смысл его рассуждений передан верно.

– Когда я был подростком, у меня были другие интересы, – хмыкнул Бенедикт.

Эдвард посмотрел на него вопросительно.

– Частная школа, в которой я учился, располагала к гораздо более… жестким экспериментам, – уклончиво ответил тот.

– Алкоголь? Наркотики?

– Мне бы не хотелось вдаваться в подробности, – Бенедикт шевельнулся в кресле, меняя позу. – В любом случае, то, о чем я говорю, было не правилом, а исключением, хотя роль в моей жизни в определенный период сыграло значительную – не как направляющая тропинка, а как противовес, – улыбнулся он, заметив ошарашенное выражение лица своего собеседника. – Тем не менее…

– Тем не менее, не имея возможности или не желая иметь много женщин в двадцать, вы с лихвой наверстали это упущение в тридцать.

– В тридцать два, – вежливо поправил Бенедикт. – В целом, я не стал бы выстраивать такую жесткую причинно-следственную связь, но, если вам так удобнее…

– Я уже не знаю, что мне удобнее, – вздохнул Эдвард, – я просто хочу понять.

– Так или иначе, – любезно кивнув в ответ на его реплику, продолжил Бенедикт, – к началу 2009 года я оказался в ситуации, когда мне захотелось – без каких-то особых причин – стать тем, кого вы так красочно в пылу нашего разговора назвали шлюхой.

Эдвард выпрямился.

– Я вовсе не имел в виду…

– О нет, вы имели, – Бенедикт улыбнулся так лучезарно, словно словечко, брошенное Эттингером несколько минут назад, было чем-то вроде профессиональной похвалы, а не рассчитанным оскорблением. – Тем любопытнее тот факт, что вы угадали: моя работа состоит только и исключительно в том, чтобы заниматься с женщинами сексом. Другое дело – как и для чего. За этим я и создал агентство.

– Чтобы заниматься сексом безнаказанно, – не удержался Эдвард.

– В каком-то смысле, – рассмеялся Бенедикт. – Хотя, на самом деле, так всего лишь проще.

– Проще?

– Разумеется, – Бенедикт встал и, прихватив со стола пепельницу и пачку сигарет, вернулся обратно к окну.

– Наличие официально существующего агентства позволяет не только оказывать услуги, но и делать это правильно, – мягко сказал он.

Эдвард встрепенулся.

– Что вы имеете в виду?

– А разве Линда вам не говорила? – Бенедикт посмотрел на него с интересом.

Тот смутился.

– Нет, она… то есть, я хочу сказать…

–

Ясно.

– Знаете, что самое забавное, мистер Эттингер? – Бенедикт отвернулся к окну и посмотрел на причудливый хаос зеленых ветвей, покачивающихся за стеклом. – То, что, когда я начинал, эта идея казалась мне столь же нелепой, как и вам.

Он проследил глазами за небольшой белкой, перепрыгнувшей с одной ветки на другую, и вновь поглядел на Эдварда. Тот казался сбитым с толку, но, как для человека, пришедшего выяснять отношения с сотрудником эскорта, к которому обратилась близкая ему женщина, в целом, держался неплохо. Бенедикт хмыкнул.

– Сейчас смешно об этом вспоминать, – сказал он, – но когда мы с моим другом Тони решили попробовать себя в этом деле, то – с учетом того, что ни один из нас толком не разбирался в проблеме и всему приходилось учиться на ходу, – мы наделали столько ошибок, сколько вообще можно было наделать. Во всяком случае, так это видится мне теперь.

Бенедикт глубоко затянулся и замолчал. Эдвард слушал внимательно, не пытаясь задавать вопросов: он чувствовал, что время для них придет, но в данный момент с удивлением обнаружил, что предпочитает слушать, а не говорить.

Бенедикт тем временем продолжал.

– Первой ошибкой, которую мы сделали, было убеждение, что женщины, обращающиеся к хастлеру, знают, чего они хотят.

– А разве нет? – Эдвард моментально забыл о своем намерении не вмешиваться.

– Нет, – Бенедикт понимающе улыбнулся. – Чаще всего – нет. И это совершенно нормально, – добавил он, глядя на удивленного Эдварда. – Понимание того, зачем женщина приходит ко мне, – это не ее, а моя работа.

– Ваша… – Эдвард окончательно запутался.

– Да, моя, – Бенедикт встал и открыл окно настежь, впуская в комнату свежий осенний воздух. – Все дело в том, – продолжил он, усаживаясь на подоконник, – что понять это, не имея опыта, невозможно. Первые несколько месяцев я и Тони полностью полагались на желания женщин, предлагая им просто позвонить в агентство и буквально заказать сессию со мной в любое удобное для них время. В результате к концу года у нас было три заявления в полицию о попытке изнасилования и одно дело о защите чести и достоинства, практически дошедшее до суда.

Глаза Эдварда расширились.

Бенедикт рассмеялся.

– К счастью, ни один из этих случаев не имел серьезных последствий, – успокоил он своего гостя, – но они научили нас тому, что, во-первых, наша работа предполагает необходимость обсуждения абсолютно всех деталей, начиная от того, что мы оба понимаем под словом «минет», и до типа презервативов, а, во-вторых, что если мы хотим, чтобы наши клиентки получали то, что им нужно, нам стоит лучше интересоваться их желаниями.

Эдвард нахмурился.