Эй, прячьтесь!
Шрифт:
– А что прикажешь говорить?
– Он ведь бумажных голубей делал, я знаю…
– Как не знать… Сам его научил! – вспомнил Мураш.
– Тише, не сердитесь, – попросил Оюшка. – У меня еще есть несколько… на память… из вещиц Живилька. Голубок и…
– Го-лубо-ок… – передразил его Бульбук. – А где же этот твой голубок?
Парикмахер со вздохом расстегнул курточку и достал из-за пазухи плоскую берестяную коробочку с завязками. По тому, как осторожно он распутывал узелки и как бережно держал в руках, было видно, что Оюшка хранит в нем то, что ему
В коробочке был и платок Живилька, который он называл своей «записной книжкой», и бумажный голубь. Он был сделан как раз из недостающего листа! Мудрик аккуратно выровнял страничку, вставил на место клочок, оторванный для хвоста голубя, и, нагнувшись к свече, прочитал:
– «Но если близкие пожелают его вернуть… – напомнил он начало предложения, – а их должно быть не менее семи, попытайтесь применить такой метод:
Когда взойдет полная луна, встаньте все семеро над ручьем, который полюбился соловьям, в том числе и ЕМУ, и, произнеся вслух его имя, бросьте в воду по подарку, хоть и недорогому, но выбранному от всего сердца, – и ни с кем не советуясь, что дарить.
Поющий с соловьями неожиданно вспомнит близких, сердце его дрогнет, он подумает о горе покинутых отца, матери, сестер и братьев, друзей!.. С этой мыслью он вдруг забудет свою песнь и уж, верно, возвратится к своим. Неизвестно только, будет ли он с ними счастлив…»
– Вот и всё, – закрыл книгу Мудрик. – Все поняли?
– Чего тут не понять, – улыбнулся Мураш. – Ни в озеро нырять, ни через костер прыгать не надо…
– Только вот последняя фраза мне не нравится, – признался Дилидон. – Как там сказано?
– «Неизвестно только, будет ли он с ними счастлив…» – повторил Мудрик.
– Конечно, неизвестно, – подхватил Дайнис. – Если мы собираемся его сечь…
– Хватит шутить! – одернул их Бульбук. – В книге сказано: семеро, а нас только шестеро.
– И правда шестеро! – удивился Оюшка. – Всегда бывало семеро.
– Расяле на помощь позовем! – сказал Дилидон.
– Тоже мне… близкая… – негромко проворчал Бульбук, наверное, все-таки понимая, что лучшего помощника им не найти.
Выбравшись из улья, они задрали головы и уставились на небо – не прозевали ли они полнолуние, в книге ведь сказано, что должна быть полная луна.
– Идет к полнолунию, – обрадовался Мудрик и объяснил другим: – Если серп месяца повернут так, что получается буква «С», значит, луна стареет. А теперь, как видите, серп смотрит в другую сторону, и, если пририсовать к нему черточку, получится «Р». Значит, луна растет. И еще будет расти два дня.
СЕМЬ ПОДАРКОВ
Хорошо, что Микасова мама с Януте спекли в тот день большую бабку. Не успели все сесть к столу, как за окном затарахтел мотоцикл. Это отец Джима
На развилке дядя притормозил и, не заглушая мотора, высадил Микаса. Януте и Джим были в шлемах, в огромных мотоциклетных очках, и Микас даже растерялся – не зная, как же теперь с ними расцеловаться. Его глаза – верно, от встречного ветра, – наполнились слезами, но Джим потряс ему руку и твердо сказал:
– Ну, будь мужчиной. Не хнычь!
– Не-ет… – промямлил Микас и торопливо чмокнул Януте в стекло очков. – В добрый час.
– До весны! – бодро добавил дядя, похлопав его по плечу. – Эх ты, разбойник… Учись получше!..
– Спасибо, – неизвестно за что поблагодарил Микас, но они, наверное, не расслышали.
Он еще раз вдохнул полной грудью вкусный запах бензина, помахал вслед мотоциклу и свернул на проселок, который вел к дому Гедрюса. Микас думал, что его приятель все еще дуется, но Гедрюс сегодня был просто совсем другой человек: веселый, приветливый и очень обрадовался Микасу.
(Это Расяле, успев завести какие-то новые секреты, успокоила Гедрюса, – она уже знала, что Мудрик жив и здоров. Но больше Гедрюс не вытянул из нее ни слова.)
– Тебе письмо! – сказал Микас, отведя Гедрюса в сторону.
– От кого?
– Прочитаешь – увидишь, – ответил Разбойник и вытащил из кармана сложенную треугольником записку.
Удивляясь и краснея, Гедрюс прочитал:
«Гедрюкас!
Ты мне нравишся. Потому што ты интиресный мальчик и хороший товариш. Напиши мне письмо.
Дженни»
– Это же ты писал! – сказал Гедрюс, – он вспомнил, что Януте только в этом году пойдет в школу.
– Я, – подтвердил Микас. – Но она меня просила.
– Честное слово?
– Ясно, честное…
– По ошибкам понял, что твоих рук дело… – довольный буркнул Гедрюс.
– Где ошибки, где?! Она к нему всей душой, а он ошибки ищет!..
Но Гедрюс, говоря по правде, сейчас не об ошибках думал. Он жалел, что не пошел тогда есть бабку, и радовался, что Януте догадалась ему написать. Пускай с ошибками, пускай рукой Микаса-Разбойника…
– А адрес где?.. – вдруг спохватился Гедрюс.
– Ты же сейчас писать не будешь. Когда нужно будет – скажи. Дам.
– Ты все-таки завтра принеси мне, ладно?
– А сам не можешь прийти? Дорогу забыл? – горько» упрекнул одинокий Разбойник.
Наконец договорились: завтра рано утром они встретятся: на полпути между хуторами, пойдут по грибы. Гедрюс попросил Микаса поговорить с Расяле. Чтой-то она такая молчаливая стала? Чтоб только не вздумала снова со скирды прыгать!..
Скоро сказка сказывается,