Experimentum Crucis
Шрифт:
Да и вообще, думал Мартин, существует ли этот мир как реальность? Быть может, это одна из логических конструкций, движущаяся к полному противоречию, к отрицанию самой себя, к абсурду, за которым его, Мартина,
Мартин встал, и тотчас все тело отозвалось тупой ноющей болью. Будь же проклято это тело, причиняющее ему столько неудобств, в то время когда он мог бы летать от звезды к звезде, слушать шорох трав на далеких планетах и понимать разговор галактик!
Надо только не противиться этому миру, надо довести этот мир по его пути до конца, до абсурда, до логического противоречия. Тогда он развалится, и Мартин будет свободен. Наконец-то свободен. Это и поставит точку в бесконечном Эксперименте.
Окно распахнулось перед Мартином миллионом сверкающих брызг, чистый воздух пространства ударил ему в грудь, наполнил легкие. Как давно он не дышал полной грудью! Мартин птицей взмыл в синее небо, выше и выше, к Солнцу, к звездам, к галактикам. Он вольно летал меж звезд, он побывал на самых загадочных планетах, о которых и не мечтал, он разговаривал со Вселенной, и та, не таясь, открывала ему самые сокровенные
У носилок, покрытых белой простыней, стояли двое, не поднимая глаз, и вели неторопливый разговор.
– - Сколько средств, -- сказал первый, -- и все окончилось так глупо. Не надо было снимать наблюдение. Мы даже не узнали, нашел ли он ответ.
– - Дело не в этом, -- отозвался второй.
– - Я не могу отделаться от впечатления, что существует знание, опасное для человека. И оно привлекает его, как огонь -- мотылька...
– - Чепуха, -- перебил первый.
– - Человек -- не мотылек. Что ж, мы опять проиграли, но так будет не вечно. Человечество на правильном пути. Надо только помнить.
– - Помнить?
– - недоуменно повторил второй. И оба подумали об одном и том же, но совершенно по-разному.
А над ними весело светило весеннее солнце, чирикали воробьи. На деревьях медленно распускались изумрудные листочки. Природа пробуждалась от зимнего сна. Какое ей было дело до какого-то там Эксперимента?