«Евросоюз» Гитлера

Андрей Васильченко

В плане поиска базы для формирования относительно гомогенного европейского пространства приверженцы национал-социализма иногда шли на самые странные ухищрения, пытаясь комбинировать между собой на первый взгляд несовместимые вещи. Одну из таких попыток предпринял приятель Альфреда Розенберга, лингвист и одновременно химик – Теодор Штехе. Столь разнонаправленные увлечения он почерпнул от своего отца – Альберта Штехе, который был не только владельцем крупной химической фирмы, но и председателем «Немецкого союза эсперантистов». Итак, Теодор Штехе полагал вполне естественным увязать между собой потребности нового расистского режима и задачи, которые перед собой ставили приверженцы планово-искусственного языка, который в 1887 году был изобретен варшавским евреем Лазарем Земенгофом. Наверное, учитывалась надэтничность и надгосударственность

языка эсперанто, который предполагалось использовать для формирования «новой Европы». Планам Теодора Штехе не было суждено сбыться. Он, конечно, стал доверенным лицом Розенберга, однако никто из эсперантистов не получил должной самостоятельности. Все они были унифицированы в рамках «Немецкого языкового союза».

Не стоило забывать, что почти сразу же после прихода к власти национал-социалисты начали расправы с неугодными им общественными деятелями. Любители классических литературных европейских языков считали эсперанто сугубо подрывными явлением. Подобное предубеждение появилось в годы Веймарской республики, когда интерес к плановым и искусственным языкам проявляли в первую очередь в рабочих группах. В итоге получилось, что среди немецких эсперантистов было огромное количество марксистов. Когда в 1933 году началось планомерное преследование коммунистов и социал-демократов, то многие из любителей эсперанто оказались за решеткой.

Были, конечно, аполитичные объединения любителей эсперанто. К ним национал-социалисты применили так называемую тактику «салами». Сначала этим союзам был навязан фюрер-принцип, то есть они были лишены любой возможности самоуправления и коллегиального принятия решений. Затем председателем какого-либо союза делали члена НСДАП, а потом из организации удалялись евреи и «политически неблагонадежные». Заканчивалось все обычно унификацией общественных организаций, которые полностью прекращали самостоятельное существование. Можно отметить, что давление на эсперантистов фактически прекратилось накануне летней Олимпиады 1936 года, которая проводилась в Берлине. Когда же произошел аншлюс Австрии, встал вопрос о судьбе австрийских эсперантистов, то европейская общественность едва ли проявила какай-то интерес к этому вопросу.

Справедливости ради надо отметить, что нельзя оценивать политику национал-социалистов как некую константу, изначально ориентированную на формирование «новой Европы». Политику Третьего рейха (в первую очередь внутреннюю) можно разделить на несколько этапов. На ранних стадиях, когда нацисты только пытались укрепить свою власть, «европейская идея» либо не рассматривалась как актуальная, либо и вовсе могла восприниматься как «антиимперская», а потому враждебная по отношения к новому режиму. Примером этого может служить история Адальберта Баумана, баварского националиста, разрабатывавшего собственные планы по преобразованию языкового пространства Европы. Оговоримся сразу, что баварский национализм обладал множеством оттенков, и отнюдь не всегда мог идентифицироваться с имперскими и пангерманскими устремлениями. Примером этого мог как раз служить Адальберт Бауман, который не просто входил в антипрусскую группировку, но выступал за самостоятельное объединение Баварии с Австрией. Впрочем, его политическая деятельность раннего периода для нас не представляет особого интереса.

Куда более привлекательной с научной точки зрения кажется предпринятая Бауманом в разгар Первой мировой войны попытка создания искусственного языка. На выходе получилось нечто напоминавшее семейство высокоуровневых языков программирования. Свое детище Бауман назвал «Веде». «Веде» не был полностью искусственным, то есть выдуманным на 100 % языком. Правильнее было бы вести речь о сконструированном диалекте. Бауман взял за основу средневековый говоры Южной Германии, однако повел его не по пути усложнения, как произошло в исторической реальности, а по пути фонетического упрощения. В 20-е годы этот новатор от лингвистики создал новый проект «Ойропа-пич», или Опи, как он его называл. Новый искусственный язык предназначался для общеевропейского использования.

В 1933 году Бауман попытался донести свои идеи дл Гитлера и Геббельса. Однако его обращение приводит к совершенно обратному результату, нежели он ожидал. На Баумана начались гонения. Очевидно, что баварский министр-президент Ганс Шемм считал всех баварских сепаратистов личными врагами и относил к числу таковых Адальберта Баумана. Поскольку

кроме всего прочего Шемм еще являлся главой Национал-социалистического союза учителей, то он сделал всё возможное, чтобы перед Бауманом оказались закрыты двери всех школ. Экспериментатора от лингвистики сначала увольняют из гимназии, а затем исключают из национал-социалистической партии. Неизвестно, как бы далее сложилась судьба А.Баумана, однако в 1935 году Ганс Шемм погиб в автокатастрофе, после чего лингвоноватор оказался предоставлен сам себе: его идеями не особо интересовались, но с другой стороны и не подвергали преследованию.

Казалось бы, идеи Баумана не оказали никакого влияния на складывание «новой Европы», равно как и не нашли своего воплощения в сфере практической политики. Однако именно Бауман одним из первых предложил создать Имперское управление немецкого языка. В своем письме, адресованном вождям Третьего рейха, он писал: «Имперское управление немецкого языка должно заботиться о немецком языке и содействовать его активному распространению (в облегченном виде) по территории всей Европы». Появление подобного учреждение в 1933 году могло быть воспринято как актуальная политическая задача. Хотя этого и не произошло. Позже подобная идея стала активно предлагаться «Немецкой Академией» (во главе которой тогда находился создатель геополитики, профессор Карл Хаусхофер). Создание Имперского управления немецкого языка было запланировано на 1935 год, что было приурочено к полувековому юбилею «Немецкого языкового союза». Однако на практике управление немецкого языка было создано только лишь в 1941 году и не со статусом «имперского», а лишь как подразделение «Немецкой Академии». Отчасти это можно было считать заслугой Баумана. Хотя внутри этого учреждения никто не думал о реформировании немецкого языка и общеевропейском распространении германоцентричных форм искусственных наречий и диалектов. Подобные идеи были извлечены на свет лишь в самые последние годы Второй мировой войны, когда Третий рейх тщетно пытался сохранить свою континентальную гегемонию. Впрочем, поддержи эту идею Гитлер и Геббельс в 1933 году, она едва ли могла принести богатые плоды, так как у Германии явно не хватало кадров для ее реализации.

В нашем же случае весьма интересным кажется то, что Бауман не просто предлагал нацистским бонзам реформировать немецкий язык (дабы создать общеевропейское наречие), но и стал пионером «Европейского экономического союза». В обращении, адресованном правительствам европейских стран, он говорил: «Когда будет постигнуто, что высшей целью является самостоятельная экономическая консолидация Европы, то любое дальновидное правительство, невзирая на мнимую бесперспективность этой затеи, должно видеть свою главную задачу в повсеместном содействии именно подобному европейскому развитию. Принимая в расчет трещины, которые через политические образования пролегли по телу Европы, путь для достижения этой конечной цели может быть подготовлен и проложен только лишь в сфере, не связанной с политикой. Даже сейчас мы должны проявить железную волю, чтобы наладить контакт между европейскими народами и преодолеть внутреннюю изоляцию Европы, расколотую наличием полусотни языков, используемых для межнационального общения».

В качестве первых практических шагов в этом направлении Бауман предлагал:

«1. Появление европейского торгового языка и языка финансовых сношений, которые будут существовать параллельно с остающимися неприкосновенными национальными языками, которые должны почитаться как народные святыни;

2. стимулирование живого общения посредством внедрения посреднических языков (языков-мостов) с целью взаимопонимания, обмена кадрами, увеличения потока туристов и т. д.»

По мнению Баумана, это должны были быть первые шаги национал-социалистического правительства, которые бы «позволили вывести Европу в целом из кризиса».

С началом Второй мировой войны проблемы языковой политики в рамках «реорганизации европейского пространства» стали приобретать стратегическое значение. Собственно, и сама «европейская идея» стала новым лозунгом нацистского рейха. Соответственно возросла роль специалистов в области лингвистики и языкознания. Весьма показательно, что ведущих германистов рейха пригласили на учредительное собрание специального отдела, который был в 1940 году создан при Имперском министерстве науки. Отдел носил в высшей мере показательное название «Военное использование гуманитарных наук».