Европейское турне
Шрифт:
Утром в районе форта насчитали почти полторы тысячи убитых и около пятисот раненых, большей части которых выжить не суждено. Оказывать им какую-то помощь не стали, отправив одного из некомбатантов к пруссакам. Объявили о временном перемирии, и солдаты Прибрежного начали подтаскивать убитых и раненых врагов за пределы оборонительных сооружений, где их встречали хмурые санитары в прусской форме.
— Грязненько вышло, — покачал головой прибывший на позиции Зиверс, инспектирующий результаты отражённого штурма, и аккуратно шагающий меж трупов, — греческий огонь и
— Валите всё на меня, — спокойно ответил стоящий в вольной позе Фокадан, моргая красными от недосыпа и пыли глазами, — за пределы военной морали мы не вышли, а что по краешку прошлись, так мне на военную карьеру плевать, да и гражданство другое. Пусть ругают американского дикаря, ну или кельтского, на выбор.
— Да я не в укор, полковник, — чуточку смутился Зиверс, — просто жалко немного. Помню, что у вас репутация своеобразная, просто ранее мог использовать вашу известность на переговорах с генералом Леманном, время потянуть. Сейчас, боюсь, ваше присутствие только помешает.
— Здоровый эгоизм, это правильно, — серьёзно сказал попаданец, на что командующий коротко хмыкнул. После недавнего памятного разговора, отношения их стали очень своеобразными. Дружескими не назовёшь, но наедине они как-то очень естественно стали общаться на равных.
С одной стороны — генерал-лейтенант, барон, представитель старой аристократической фамилии, у которого в близкой родне добрая четверть Готского Альманаха[1].
С другой — полковник, подчинённый, человек сомнительного происхождения, но подчинённое положение временное. Фокадан не скрывает, что по окончанию войны подаст в отставку. Происхождение перекрывается литературными и инженерными талантами, и дружескими отношениями с первыми лицами аж двух государств.
Как ни крути, ровня.
— Пора-пора-порадуемся на своём веку, — в такт шагам напевал под нос Алекс, старательно держа ритм. И снова…
— Пора-пора…
Бегущие рядом волки Каллена, выдыхали для ритма каждый своё. В отличии от полковника, они бежали легко, едва касаясь земли, успевая оглядывать окрестности и перешучиваться время от времени.
— Отрываемся, командир, — легко проговорил Ниалл, поравнявшись с полковником. Фокадан коротко кивнул, на большее сил не нет. Едкий пот разъедает глаза, а ноги двигаются через не могу. Спасибо Сергееву, научившему заматывать онучи[2].
Прототип портянок имеет ряд маленьких хитростей, очень важных при длительных переходах. Ну и или забегах, как в их случае. Онучи позволяют стягивать ногу более туго, причём не только ступню, но и икру. Получается этакая древняя версия компрессионного белья[3]. Наука оказалась не самой простой, но до чего же полезной!
— Как? — Коротко выдохнул Алекс, мотнув головой в сторону носилок с пленником, которые тащили четыре бойца.
— Норма, — так же коротко ответил лейтенант, оглянувшись, — ох и жирный гусь!
На пленного наткнулись в общем-то случайно. Алекс, выбравшийся в рядовую вылазку
Отошли на довольно-таки приличное расстояние от Писека, а тут генерал-майор из штаба Мольтке с минимумом охраны, да взять можно. Ну как удержаться-то?!
Охрану положили белым оружием[4], без единого выстрела. Генерала Ниалл лично отоварил по голове и перестарался малость на радостях, обеспечив сотрясение.
Охрану наскоро прикопали, выгадывая себе толику времени, а генерала на носилки, да на живот, дабы не захлебнулся в собственной рвоте. Ради такого дела даже дырку для лица прорезали в штатных носилках. Не жалко!
Ниалл то и дело оглядывался на пленного, расплываясь в улыбке. Крики преследователей уже затихли, не нашлось там настолько тренированных бойцов. Егеря догнали бы, с носилками кельты бегут достаточно медленно. Но где егеря, и где пехота, наскоро собранная с бору по сосенке из разных подразделений и брошенная в погоню без какого-либо плана. Кавалерия на овражистой местности вовсе бесполезна, да и мало её у осаждавших Писек пруссаков.
— Всё, — скомандовал лейтенант, — на шаг переходим. Меняемся.
Фокадан молча вцепился в носилки, в этом рейде он на общих основаниях. Бежать с таким грузом не осилил бы, но идти — вполне.
— Ты приносишь удачу, командир, — серьёзно сказал Ниалл, когда они переплыли реку на бурдюках[5] и оказались на своей стороне, — дворянство моё.
Лейтенант постукивал зубами после заплыва в холодной мартовской водичке, наскоро обтираясь, но взгляд серьёзный. У человека до осуществления мечты остался только шаг.
В подробностях Алекс его историю не знает, но вроде как Ниалл, эмигрировавший из Ирландии ещё мальчишкой, после смерти родителей от голода, поклялся согнавшему их с родной земли лендлорду[6], что добьётся серьёзных денег и дворянского титула. С дальнейшими планами мутно, попаданец подозревал, что Каллен и сам не знает, что именно хочет сделать с лендлордом.
Деньги у лейтенанта есть, бывший техасский рейнджер, работавший как и все они, на самофинансировании[7], где-то кого-то прищучил, после чего вложил в развивающуюся промышленность Конфедерации, и вроде как даже удачно.
Пленение вражеского генерала предполагает не просто медаль, а орден с дворянством, тем паче что офицерский чин уже имеется. И тогда…
Генерала в это время вырвало чем-то едким, обрызгавшим сапоги Фокадана, и мысли переключились на более приземлённые вещи.
— Прекрасная работа, полковник Фокадан, — Зиверс аж сиял от переполняющих его эмоций, — такой пленный не только даст ценные сведения, но и поднимет войскам боевой дух. Я непременно буду ходатайствовать перед Францем Иосифом о вашем награждении, да и Его Величество король Баварии не оставит…
— Простите, господин генерал, — прервал начальника донельзя грязный Фокадан, явившийся на доклад прямо с поля, — заслуга в пленении генерал-майора Вальтера целиком и полностью принадлежит лейтенанту Каллену!