Еврейское остроумие
Шрифт:
— Ничего, — утешает его сосед, — если будет на то воля Божья, скоро вы до своих денег доберетесь.
В местечке появляется приехавший откуда-то еврей и объявляет: он будет ходить по канату, протянутому между крышами синагоги и кирхи. И заранее собирает по десять копеек с человека.
Канат натянут. Еврей появляется в чердачном окне синагоги и кричит собравшимся:
— Дорогие евреи, я в жизни еще не стоял на канате. Но если вы считаете, что ваши десять копеек дороже моей жизни,
— Знаете, какой замечательный хазан в нашем городе? Когда он затягивает "хинени они" (вот я, бедняк),его голос, могучий, как львиный рык, слышен даже на улице.
— Подумаешь! Я, например, не хазан, а торговец, но если бы я захотел, совсем тихо, прошептать "хинени они", мои кредиторы услышали бы это не только на улице, но даже в Варшаве — и сразу примчались бы сюда.
На складе фирмы лежат дождевики, целая партия, тысяча штук. Хозяин посылает своего коммивояжера в провинцию и инструктирует его:
— Я хочу получить по пятнадцать рублей за штуку. Но если вам удастся найти покупателя сразу на большую партию товара, то, Бог с ним, спускайте цену до двенадцати рублей. Ни в коем случае не ниже! Убытки мне не нужны.
Коммивояжер уехал. Через два дня он телеграфирует: "Могу продать сто плащей, но только по одиннадцать рублей". Хозяин отвечает: "Согласен".
Вскоре приходит еще телеграмма: "Есть покупатель на двести пятьдесят плащей. Платит по девять рублей". Хозяин отвечает: "Согласен".
Третья телеграмма: "Можно сбыть шестьсот плащей партией по семь рублей". Хозяин телеграфирует: "Принято".
Несколько дней — никаких новых вестей. И вдруг телеграмма из гостиницы захолустного городка: коммивояжер лежит при смерти. Испуганный хозяин тут же садится в поезд, спешит к своему верному помощнику, застает того при последнем издыхании и, огорченный до глубины души, спрашивает его:
— Скажи, что я могу для тебя сделать?
Коммивояжер, собрав последние силы, шепчет:
— Жизнь моя подошла к концу, но одно я хотел бы узнать… Ради всего святого, скажите: почем вы покупали эти дождевики?
Деревенский мелочной торговец, приехав в город, входит в элегантный магазин, осматривается и удивленно качает головой. Владелец, самодовольно:
— Ты, конечно, в восторге от моего магазина?
— От магазина — не очень, — честно отвечает деревенский еврей. — Конечно, моя лавчонка — ничто по сравнению с вашей, и мне одному известно, сколько долгов на ней висит. И тут я подумал: если ваш магазин такой большой, то какими же огромными должны быть ваши долги!
Венский еврей встречает на Кертнерштрассе своего старого учителя математики. Тот, естественно, спрашивает, как у него дела.
— О, замечательно, господин учитель! Я торговец.
— Как? Вы пошли
— Да. Я торгую деревянными ящиками. Покупаю за один шиллинг, продаю за пять — и на эти четыре процента живу прекрасно!
Старик Кон выговаривает сыну:
— Совершенно не понимаю, как это ты остался совсем без денег. В прошлом году ты получил приданое, пятьдесят тысяч гульденов. Допустим, жилье стоило вам десять тысяч, пять тысяч пошло на уплату прежних долгов, пять тысяч вы потратили на себя. Все равно остаются еще тридцать тысяч!
Кон-младший:
— А ты думаешь, я не делал никаких гешефтов?
Ярмарка в бедном галицийском местечке. Торговец:
— Купите этот чудный дешевый чемодан!
— Зачем он мне?
— Когда поедете куда-нибудь, можно будет в него положить костюм.
— Вот как? А мне что, по-вашему, сидеть в вагоне в одной рубашке?
В налоговой инспекции.
— Сколько вы зарабатываете?
— Нисколько.
— Как так? Где вы работаете?
— У отца в конторе.
— Вот видите! И в чем состоит ваша работа?
— Я часть накладных расходов.
Экономист у Шолом-Алейхема:
"У меня дела идут плохо — это значит: он зарабатывает, я терплю убытки.
Дела идут средне: зарабатываем оба.
Дела идут хорошо: я зарабатываю, он терпит убытки".
— Шлойме, — говорит жена, — как ты мог почтовую марку, которая стоит десять геллеров, отдать тому господину за семь?
— Чего тут непонятного? Если бы я не отдал ему марку по дешевке, он пошел бы покупать ее на почте!
— Янкель, ты знаешь, вышло новое предписание раввината: женщины не имеют права входить на биржу между двенадцатью и часом дня.
— Что за глупость!
— Вовсе не глупость. Дело в том, что к этому времени многие мужчины уже остаются без штанов.
Острайхер приходит к банкиру Оппенгеймеру и спрашивает совета, стоит ли ему покупать акции "Отави-Минен". Оппенгеймер:
— Если вы их купите, то заработаете…
Острайхер стремглав мчится на биржу, вкладывает все свое состояние в акции "Отави-Минен" — и теряет деньги до последнего гроша. Удрученный, он приходит к Оппенгеймеру, который дал ему плохой совет.
— Вы же не дали мне договорить! — оправдывается Оппенгеймер. — Я хотел сказать: если вы их купите, то заработаете себе головную боль!
После Первой мировой войны. Еврей спрашивает у биржевика, стоит ли покупать польские злотые.