Еврейский юмор

Телушкин Иосиф

Наконец, концовка, мораль, рассказа: два еврея попадают в нью-йоркский спортклуб, который с давних пор старается изгнать всех евреев. Высмеивание Алленом антисемитизма напоминает нам, возможно преднамеренно, об упоминавшейся ранее сардонической телеграмме Гручо Маркса в загородный клуб, который отказал в приеме его сыну.

Пожилой

еврей прочел объявление о недорогом круизе во Флориду, всего за пятьдесят долларов. Он записался. Его тут же с сотней других мужчин загнали на галеру, приковали к сиденью и заставили грести. В проходе взад-вперед прохаживался лютого вида человек, хлыстая кнутом по спине всякого, кто греб не достаточно быстро. Пожилой человек был уже почти при смерти, когда через две недели их корабль, наконец, прибыл в Майами-Бич. Он поворачивается к своему соседу и говорит: «Мне никогда раньше не доводилось принимать участие в подобных круизах. Сколько мы должны на чай человеку с кнутом?»

Последний анекдот о еврейском чувстве вины или, пожалуй, лучше сказать, еврейском мазохизме. Этого бедного, забитого еврея, добравшегося-таки до M аиями Бич, заботило только то, как отблагодарить человека, причинившего ему страдания.

Однако анекдот скорее имеет большее отношение не к еврейскому чувству вины, а к малодушию. И хотя изначально за ударами хлыста стояло намерение «сделать порасторопнее», а за чаевыми – желание отблагодарить за хорошее обслуживание, чаевые сегодня стало принято давать даже за плохой или безразличный сервис. Как сказал об этом Вил Роджерс: «Любопытно, а может это просто наше малодушие, а не щедрость, что побуждает нас давать чаевые в большинстве случаев».

Вероятно, из-за того, что это самый широко отмечаемый иудейский праздник, о Песахе существует анекдотов больше чем о каком-либо другом празднике. Главное действо праздника – Седер, обрядовый ужин, накрываемый дома с участием всех членов семьи и друзей. Участники читают вслух Лгада, небольшую

книгу, повествующую историю об исходе евреев из египетского рабства.

Самый известный отрывок из Лгада начинается со слов «Ma nish-ta-na ha-laila ha-zeh mi-kol ha-lei-lot?» («Почему же этот вечер столь отличен от других?»). Далее следуют четыре вопроса, связанных с обрядами, отличающими пасхальную трапезу от обычного приема пищи (например, «В другие дни мы едим дрожжевой и бездрожжевой хлеб, [почему мы едим] в этот вечер только бездрожжевой хлеб?»).

Ma Ниш-та-на, как иудеи называют вышеуказанный отрывок, традиционно читается самым молодым участником Седера. Еврейских детей трех-четырех лет учат, как правильно читать Четыре Вопроса. Для большинства еврейских детей повторение этих строк является первым в их жизни выступлением перед публикой. К сожалению, для немалого числа взрослых евреев это будет всем тем, что они знают на иврите. По этому поводу рассказывают следующее.

Английский еврей, известный писатель-романист и интеллектуал, получает известие, что он будет посвящен в рыцари. Специалисты обучили его и других претендентов на рыцарское звание правилам королевского этикета, необходимым на этой церемонии. Его предупредили, что, когда он будет стоять перед королевой, ему надо будет произнести определенные слова на латыни, перед тем, как он будет произведен в рыцари.

В день церемонии человек сильно волнуется, и как того и следовало ожидать, оказавшись перед королевой, он забыл латинскую фразу. Проходят драгоценные секунды, и у него вырываются единственные неанглийские слова, которые он знает: «Ma nish-ta-na ha-laila ha-zeh mi-kol ha-lei-lot?» Королева в замешательстве, поворачивается к ответственному за протокол, и спрашивает: «Почему этот рыцарь не такой, как все другие рыцари?»