Евреи и Талмуд
Шрифт:
«Ниддуи» имеет своим последствием удаление из общества подвергшегося ему; никто не смеет к нему подходить ближе четырех локтей, за исключением жены, детей и прислуги; если он умирает, не примирившись с синагогой, то на его гроб должен быть положен камень, как указание того, что он заслуживал быть побитым камнями; в этом случае никто, даже его родственники, не смеет сопровождать его до могилы, или носить по нем траур. «Ниддуи» налагается на срок в тридцать дней и может быть продолжен еще на два таких же срока. По истечении девяноста дней против непокорного, при трубных звуках и при дыме погашенных свечей произносится «Херем» или великое отлучение. [202] «Херем» прекращает всякое общение с отлученным; никто не должен ему помогать, ни принимать от него услуг; его жена и дети должны быть от него удалены; его имущество должно быть отобрано; его тело, после смерти, должно быть брошено в пищу диким
202
Приводим формулы «Херема»: «Да будет X, сын X, отлучен судом Царя Царствующих в двух судах, в суде высшем, и суде низшем, да будет он в отлучении у высших святых, в отлучении у серафимом и офанинов (ophanins) и в отлучении у больших и малых кагалов. Да падут на него всякие несчастия и тяжкие и страшные болезни! Пусть его дом сделается жилищем драконов! Пусть его звезда померкнет в облаках и будет свирепа, жестока и грозна по отношению к нему! Пусть труп его будет брошен диким зверям и змеям! Пусть его враги и соперники радуются! Его золото и серебро будут розданы другим и сыновья его будут отданы во власть его врагам! Пусть его потомки проклянут день его рождения! Да будет он проклят устами Адириона и Ахтариила, устами Сайдалфона и Хадраниила, устами Антифиила и Патшиила, устами Серафии и Сагензаила, устами Михаила и Гавриила, устами Рафаила и Мехоретиила! Да будет он проклят устами Зафазавифа и Хафавифа, который есть Бог великий, и устами Иортака великого канцлера! Да будет он поглощен змеей, как Корей и его шайка! Да будет он задушен, как Ахитофель! Пусть душа выйдет из него со страхом и трепетом! Пусть проказа на нем будет подобно проказе Гиезиа! Пусть он упадет и более не встанет! Да не будет он погребен на кладбище Израиля! Пусть его жена будет отдана другому, и другие пусть живут с ней после его смерти! Да останется X, сын X, в этом отлучении и пусть оно будет его наследием! На меня же и на весь Израиль да снизойдет мир и благословение Бога! Аминь».
Скажут, что это простая формула, проведение в жизнь которой, при современных законоположениях совершенно невозможно.
Однако, говорящие так, глубоко заблуждаются; «Херем» не есть пустая формула, и непокорный еврей, на которого он наложен, действительно находится под угрозой не только строгого карантина, но еще и рискует быть лишенным своего имущества и быть разлученным со своей женой и детьми. Это относится не только до стран востока и некоторых русских и австрийских областей (где еврейское население очень густо и где христианская и мусульманская власть плохо вооружены для оказания противодействия), но также и до западной Европы и даже Франции. И те, кто в этом сомневаются, пусть ознакомятся со случаем турского раввина Генриха Брауера, которому аббат Виаль посвятил очень интересую брошюру в 120 страниц. [203] Генрих Брауер, родился в Польше в 1866 году, был в ранней молодости привезен в Эльзас, где учился в раввинской школе в Метце, потом переехал во Францию, где и занимал места раввина в Ружемон ле-Шато (около Бельфора), в Ламарше (Вогезы), в Дюнкерке и в Клерман-Феране. Он принял французское подданство в 1898 году и был назначен раввином в Тур, где находится большая еврейская колония. Все раввинские верхи Франции и заграницы признавали его исключительное знание еврейских наук.
203
La Trahison du Grand Rabbin de France, Paris, 1904, chez Savaete.
Тем не менее эти науки, без сомнения, не смогли сделать из Генриха Брауера бесчестного человека. Действительно, в конце 1900 года, он имел случай заработать большую сумму денег и, в то же время, оказать услугу своему знаменитому соплеменнику, и он не сделал ни того, ни другого, так как его совесть ему этого не позволила.
Вот при каких обстоятельствах произошел этот случай. Один оружейный мастер из Тура Юлий Менье изобрел военное ружье, представлявшее исключительные преимущества в легкости, дальнобойности, начальной скорости полета пули и скорострельности. Он задумал продать это ружье за 200 000 фр. изменнику Дрейфусу, пересматривавшееся дело которого в то время волновало всю Францию. Дрейфус подарил бы это ружье Франции и этим красивым жестом дал бы своим сторонникам драгоценное доказательство своей невинности.
Из этих 200 000 фр. изобретатель предлагал раввину Брауеру 50 000 фр. за то, чтобы этот дал ему средство войти в сношения с Дрейфусом и поддержал бы его в переговорах. [204]
Невероятное событие! Этот раввин Брауер был противником Дрейфуса; [205] он категорически отказался от просимого содействия и от предложенных ему пятидесяти тысяч франков, и выразил
204
см. в труде аббата Виаля воспроизведение всех писем и официальных документов, которыми они обменялись во время переговоров. Изобилие документов, приводимых автором, не дало главарям еврейства никакого повода к каким либо поправкам.
205
Это обстоятельство, быть может, находить себе объяснение в том, что его родители, занимавшиеся торговлей в Эльзасе, во время войны 1870 года были расстреляны пруссаками.
Взбешенный этой неудачей, оружейник принес жалобу главе еврейского кагала города Тура Леону Леви, осведомившему об этом великого раввина Франции, которым тогда был слишком хорошо известный Задок Хан, игравший в деле Дрейфуса роль первоклассного инсценировщика. 2-го января 1901 года раввин Брауер получил выражение «резкого порицания» великого раввина Франции. 26-го того же месяца глава кагала гор. Тура уведомил Брауера, что содержание ему не будет более выплачиваться, начиная со следующего месяца.
Раввин заупрямился и остался на своем месте, несмотря на объявлению ему всей раввинской иерархией войну.
Между тем «Херем» обрушился на голову виновного Брауера, и его грозное проклятие должно было навлечь на него свои тяжелые последствия: Брауер должен был быть лишен своей должности и своего имущества, изгнан из своего дома и разлучен с женою и детьми.
В книге аббата Виаля мы найдем все нужные доказательства всего последовавшего. Толпа евреев, предводимая одним хорошо в Туре известным мошенником, ворвалась ночью в жилище раввина, взломала денежный ящик, поломала мебель и, угрожая Брауеру револьвером, завладела его маленьким сбережением 14 500 фр. в ценных бумагах и деньгах. Ему было оставлено всего 80 сантимов.
Брауер подал жалобу, но это происходило в разгар правленая министерства Дрейфуса и воры, все к тому же известные, не были даже обеспокоены прокурорским надзором. Через несколько дней после этого, в день празднования «Йом Кипура» или «великого прощения», в то время, как раввин отправлял богослужение, один из присутствовавших обвинил его перед синагогой в том, что он ел свинину в одной из гостиниц Тура. Брауер тщетно ссылался на показание хозяина гостиницы (впоследствии удостоверившего, что он никогда не видел Брауера), они набросились на раввина, били его и полураздетым выбросили за двери синагоги.
Второй результат «Херема» был достигнут: отлученный был лишен своего места, через три дня он получил об этом официальное уведомление.
Оставалось разлучить его с женою и детьми. Но тут талмудистские козни потерпели поражение, ибо г-жа Брауер отказалась покинуть мужа, несмотря на все сделанные попытки заставить ее подчиниться. Чтобы сломить сопротивление, евреи выписали из Иерусалима мать г-жи Брауер, использовавшую все свое материнское влияние, чтобы заставить дочь покинуть семейный кров. Все усилие остались тщетными, и в этом вопросе талмудическая власть потерпела неудачу.
Семья Брауера, принужденная покинуть Тур, приютилась в Париже, где и жила в страшной бедности. В 1902 году бывший раввин возбудил иск перед государственным советом против своих преследователей и получил для этого юридическую поддержку. Но таинственные влияния задерживали на неопределенное время движение дела. Тем не менее, по истечение девяти лет, в конце 1911 года, когда убедились, что Брауер и его семья, при поддержке католической благотворительности, не погибли от голода, решили допустить разбор этого дела. Оно было настолько ясно, что кагал Франции, возглавлявшийся бароном Густавом Ротшильдом, был осужден; но влияние евреев на французское судебное сословие таково, что бывший раввин должен был удовольствоваться несколькими тысячами франков вознаграждения за понесенные убытки.
Можно ли теперь, по крайней мере, быть уверенным, что испытания раввина Брауера окончились? Мы не решаемся за это поручиться. Привлекая к суду государственного совета своих иерархических начальников, бывший раввин совершил новое более тяжкое преступление, чем отказ содействовать восстановлению доброго имени изменника еврея.
Теперь он попадает под удары предписаний «Абода Зара»: «еврей, преследующий судом другого еврея, или даже только имеющий намерение привлечь его к христианскому суду, совершает смертный грех. Он должен быть без суда побит камнями. Глава местной синагоги должен первый бросить камень на его голову. Он будет извержен из среды народа, так как он презрел веление Торы, слова Бога Единого. Его беззаконие будет тяготеть на нем и весь Израиль побьет его камнями. Он должен умереть! Он увидит и устрашится суда торы и талмуда». [206]
206
La Trahison du Grand Rabbin de France, Paris, 1904, p. 106 et 107.