Евпраксия

Антонов Александр Ильич

— Я прожила минулое время как в тёмном подземелье, — пожаловалась Евпраксия Конраду. — Из мира до меня не доходило ни весточки. И приставом близ меня была какая-то жестокосердая баронесса.

Конрад был не очень многословен, может быть, его сдерживало присутствие супруги, приближённых.

— Что я могу сказать, матушка императрица? Всё это время мои батюшка пытался силой навязать Италии свою волю. Идёт война, но император в ней терпит поражения. Вначале он захватил вот эту крепость и крепость Минервиа взял измором и разорил. Но за то был наказан.

Спасибо отважной графине Матильде Тосканской. Она разбила его войско под Каноссой и прогнала за реку По.

— Где же теперь император и его войско?

— Он бежал в Павию, но окружён там. И войска при нём мало. Наёмникам надо платить, они разбегаются. Как всё будет дальше, пока ведомо одному Богу.

После трапезы Конрад и Евпраксия прошлись по саду. И теперь она вольно поделилась с ним тем, что преследовало её почти с первого дня появления на земле Германии. Когда же рассказывала о том, такие тяжёлые полтора года провела в Веронском замке и что предшествовало тому, она не могла сдержать слёз.

— Я слышала рассказ графини Гедвиги, как император бросил на поругание баронам твою матушку. Не буду о том говорить, ты, поди, знаешь. Но то же самое он сделал и со мной. Он счёл, что я виновата перед ним, и наказал. Он привёз меня из Падуи в беспамятстве, и, сказывают, я на другой день оказалась в старом Веронском замке. Я была на втором: месяце беременности, когда он упрятал меня от мира. И пока я носила дитя, обо мне ещё помнили и даже он однажды появился. Роды у меня были трудными, я впала в беспамятство, а как пришла в себя, то увидела, что дитя близ меня пет.

— И куда же они его упрятали, моего братца или сестрицу? — спросил Конрад.

— Я так и не ведаю, кого мне послал Бог. И сколько я ни билась узнать, куда дели дитя, вся моя боль и мужа оказались напрасными. Вот уже почти год я в неведении и страданиях.

Позже, спустя ещё год, до Евпраксии дойдут слухи, что во время новых военных действий, развязанных Генрихом IV, при бегстве императорского войска от крепости Монтебелли у него погиб сын, коему было в ту пору около двух годиков. Евпраксия оплакивала его вместе с Родионом как их родного сынка.

А пока Конрад и Евпраксия размышляли над её судьбой. И выход из этого положения нашёл юный король.

— Лучшего убежища, матушка императрица, мы не найдём, как при дворе графини Матильды Тосканской.

— Примет ли она беглянку? — усомнилась Евпраксия.

— Примет как родную. Да у неё мой братец Генрих пребывает. И тебе, матушка, с ним будет хорошо. Графиня Матильда милосердна без границ. Но она и рыцарь отменный. Наш поэт Доницио слагает о ней песни и баллады. Он боготворит её.

— Домой бы мне. Господи, как я исхожу тоской о родном Киеве, — пожаловалась Евпраксия и, вздохнув, добавила: — Что ж, я покоряюсь судьбе. Далеко ли сейчас графиня?

— Она в походе. Но мы найдём её, — заверил Конрад.

Судьба на сей раз оказалась благосклонна к императрице. Графиня Матильда уже многое знала о несчастной доле Евпраксии от архиепископа Гартвига, который вновь бросил

вызов Генриху и ушёл от него в стан графини Тосканской. Он покинул Верону в те дни, когда надругались над Евпраксией и заточили её в замке. Ничего не приукрашивая, он рассказал Матильде о сатанинских шабашах и о том, какому позору была подвергнута Евпраксия. Он знал обо всём от тайного очевидца.

Матильда, слушая Гартвига, побелела от гнева.

— Мало предать анафеме этого злодея. Попадись он мне в руки, я бы сожгла его на костре! Да попадётся, — заверила графиня.

Это было как раз в то время, когда Матильда собрала в Тоскане войско и повела его под Каноссу, где во гневе и разбила войско ненавистного ей Рыжебородого. А в эти декабрьские дни, когда Евпраксия уже была в замке Манагуа, графиня попросила своего мужа, графа Вельфа, сходить с двухтысячным отрядом воинов в Верону и вызволить из заточения Евпраксию. Графиня знала, что Генрих в Павии, и, напутствуя мужа, сказала:

— Ты, дорогой, исполнишь всё успешно. Генрих тебе не помешает.

В пути граф Вельф не мог миновать крепость Мантуа. Там он и встретился с императрицей. Молодой рыцарь поначалу расстроился: не удалось ему совершить подвиг. Но, узнав, как Евпраксию освобождали, порадовался благополучному исходу. Спустя сутки после приезда графа Вельфа обитатели замка Мантуа провожали императрицу и её спутников на юг Италии в Каноссу, где их уже ждали. На сей раз кортеж императрицы выглядел достойно. Она сидела в богатой колеснице, запряжённой четвёркой белых лошадей. Её сопровождали сотни воинов. И сам король Конрад состоял в её свите. Он был рад угодить славной Евпраксии и вызвался проводить её до Каноссы, представить графине Матильде, показать своего брата Генриха.

Глава двадцать первая

ПУТЬ К ВОЗМЕЗДИЮ

В крепость Каноссу в эти зимние дни с юга Италии прибывали все новые отряды воинов. Графиня Матильда, граф Вельф-старший и король Конрад готовились дать императору Генриху последний бой на итальянской земле, выгнать его за Альпы. И когда к графине Матильде пришёл гонец от её мужа с вестью о том, что в Каноссу едет императрица, Матильда обрадовалась этому сообщению и выслала далеко за крепость большой отряд воинов для почётного сопровождения. Лишь только кортеж появился в виду крепости, сама графиня села в открытый экипаж и с сотней рыцарей выехала на дорогу, ведущую в Мантуа.

Матильда встретила Евпраксию с честью, как и подобает принимать государей. В Каноссе торжествовали. Красочно описывает настроение Матильды в это время её панегерист Доницио, применяя к ней библейские фразы. «Новая Дебора (то есть Матильда) увидела, что пришло время извергнуть Сисару (то есть Генриха) и, подобно Иаили, она вонзила острие в его висок».

Будет ли так, ни сама Матильда, никто другой не ведали, но встреча, устроенная графиней императрице, вселила в Евпраксию уверенность, что издевательства и унижения от Генриха над нею позади.