Эволюция
Шрифт:
Цевьё больно ударило по запястью больной руки. Пальцы вдавили спусковую скобу, и невидимый луч ударил робота в грудь. Брызнул сноп искр. Аргеной чуть повел ружьем, и лазер добрался до генератора.
Вспышка. Грохот. В лицо ударило волной жара, и Аргеной зажмурился. Когда открыл глаза, увидел, что робот превратился в кучу разбросанных по полу осколков.
— Никто, — прошептал Аргеной, только что убивший сам себя.
Он прошел к двери в дальнем конце зала и вынес её ударом ноги. Стремительно ворвался внутрь, беря на мушку единственного
Ирцарио сидел на столе, свесив ноги, и держал в руках голову. Голову Летоса.
Аргеной издал непроизвольный стон. Неужели это всё? Неужели иссяк источник?
— To be, or not to be, — сказал Ирцарио, подняв голову Летоса. — That is the question. Давай откровенно. Давно ли ты, предательская, трусливая мразь, убила моего отца и натянула его шкуру?
— Никто, — сказал Аргеной.
Палец дрогнул. Он не сразу послушался, и Ирцарио воспользовался заминкой. Вскочил, бросил голову узорга в отца и прыгнул в сторону.
Наконец, палец утопил скобу. Аргеной попытался уклониться от головы Летоса, и луч заметался по лаборатории, резанул безжизненное тело на столе, перерезал несколько шлангов. Из одного хлынула питательная смесь, годами поддерживавшая жизнь в Летосе, из другого потекла вода.
Ирцарио оказался сбоку. Ударом ноги вышиб ружье из руки отца, коленом тут же врезал по сломанной руке.
Аргеной подавил вскрик. Не позволил себе ни мгновения слабости. Этот противник не собирался связывать себе одну руку. Аргеной толкнул его плечом, следом выполнил стремительную «вертушку». Цели удар не достиг, но Ирцарио отпрянул, и Аргеной успел выхватить тесак. В тесной каморке оба стояли, изготовившись к бою.
В одной руке Ирцарио держал тесак, другой выхватил из кобуры пистолет. Аргеной проследил за его движением.
— У тебя есть причины так поступить.
— Да ты что? — Ирцарио поднял пистолет, но не торопился стрелять.
— Но подумай, что ты будешь делать потом. С минуты на минуту нас атакует «Ковчег», они уже здесь. Сможешь ли ты координировать флот?
И вдруг Аргеной сильнее прежнего ощутил щемящую пустоту: Ирцарио не удивился.
Аргеноя как будто ударило чем-то тяжелым и огромным, как космический корабль. Ирцарио здесь. Это не случайность, нет. Нужно было узнать, подготовиться. Нужно было отвлечь его, Аргеноя, и — Лейст бросает ему вызов. А чтобы была причина, Вайна приходит к нему ночью. А чтобы была возможность, Лейст риносит трофей, обеспечивающий ему звание капитана. Звание, позволяющее ему бросить вызов главнокомандующему.
Но чего, чего же они все хотели? Привести сюда флот узоргов? Как видно, да. Но зачем? Почему?! Поч…
Внутренний голос осекся. Аргеной почувствовал, как кровь отливает от лица. Он вспомнил Елари Квинти, зеленоглазую девицу, из-за которой Ирцарио попал в изгнание. Что если это не было случайной причудой, не было проявлением бесхарактерности, как думалось Аргеною? Что, если это…
— Дошло? — выдернул его из размышлений голос Ирцарио. —
Громыхнул выстрел, и Аргеною вновь почудилось, будто его ударили чем-то тяжелым. Только на этот раз ощущение имело больше общего с реальностью.
Пуля пробила грудную клетку, и Аргеноя отшвырнуло к стене. Он медленно сполз на пол. Тесак вывалился из ослабевшей руки. Мир сузился до ствола, который опустился, следуя за ним. Остановился одновременно с ним. Послышался сухой щелчок.
— Свезло тебе. — Ирцарио быстрым, злым движением убрал пистолет в кобуру. — Будет время подумать. Или помолиться. Или подрочить. Ни в чем себе не отказывай.
Аргеной видел его ноги. Они шагали к двери.
— Сто-о-ой, — вырвалось из груди бульканье. — Добей…
Он кашлянул, и изо рта выплеснулось с полстакана крови. Боль сделалась какой-то уютной, успокаивающей. Она обнимала и влекла, влекла куда-то…
— Просто сдохни, что в этом сложного! — раздраженно сказал Ирцарио. — Даже узорги справляются.
И все-таки он стоял. Все-таки не уходил. Слабак, которому нужен кто-то, отдающий приказы, пусть и замаскированные под мольбы.
— Пожалуйста…
Вздох. Лязг. Шаги.
— Хорошо. Но это будет как бы на день рождения, договорились?
В тот миг, когда Ирцарио занес руку, тьма отступила от Аргеноя. Он быстро и глубоко вдохнул, почти не ощущая боли. Окрепшая рука схватилась за рукоятку упавшего тесака.
Аргеной прянул вперед, будто змея. Тесак пробил живот Ирцарио, ушел по самую рукоять. Ирцарио выдохнул шумно, со стоном, больше от удивления, чем от боли. Аргеной выдернул тесак режущим движением, рассекая внутренности сына безвозвратно.
Взмах, удар. Окровавленное лезвие перерубило обе ноги, и Ирцарио грохнулся на пол. А Аргеной поднялся, вознесся над ним, смеясь, несмотря на льющую изо рта потоками кровь.
Его смешило выражение лица Ирцарио. Эмоции на нем сменяли одна другую. Растерянность, удивление, страх, гнев и, наконец, отчаяние.
Впрочем, нет, отчаяние было не последним. Последним корчащийся на полу кровавый обрубок посетило смирение. Лицо Ирцарио расслабилось, губы чуть-чуть улыбнулись, и веки опустились. Жизнь покинула тело. Так быстро. Так нелепо.
Аргеной отвернулся от комнаты, напоминающей теперь больше скотобойню, чем лабораторию, и сделал шаг к двери. В голове опять всё перепуталось, мысли поплыли. Вернулась боль.
— Я понял, — прошептал Аргеной, толкая дверь.
В зале ему показалось слишком ярко. Хоть бы кто-нибудь приглушил здесь свет. Прилечь бы и поспать, хоть немного, хоть минутку… Но сначала надо найти того узорга, что живым привез Кидес. Вколоть себе его крови. Поспать… А потом он всё решит. Главное поспать. Этот узорг ведь жив? Его ведь не казнили? Сколько их полегло от его руки, уже и не упомнить… А теперь они все здесь. Захотели воевать, идиоты.
Так он думал. Но губы, будто ими управлял другой участок мозга, говорили иное: