Эволюция
Шрифт:
Что же случилось со Смитом? Елари в жизни бы не поверила, что он оставил подчиненных защищать каких-то там работяг. Наверняка, едва оказавшись внутри, тут же бы велел поднять трап и лететь на всех парах.
Труп Смита обнаружился на середине трапа. Осталось загадкой, кто его убил — гинопосцы или свои же, сделав выбор между долгом и приказом озверевшего бюрократа.
— Стоять! — Крик будто хлыстом ударил Елари, и она побежала еще быстрее. — Всем стоять, и вы останетесь в живых!
Вернер и Надин уже внутри. Обернулись, глядя
За их спинами виднеется целое море людей, набившихся в грузовое помещение. Они цепляются за станки, за части кораблей, погруженные и закрепленные. Они хотят жить, но трап не поднимается, и неизвестно, есть ли еще кто-то, кто может его поднять. Кто-то, кто может управлять кораблем. Или же все они погибли здесь, лежат в этой груде неразличимого дымящегося мяса.
Елари бежала просто потому, что больше ничего не могла сделать. А наперерез ей бежал гинопосец в шлеме с непрозрачным стеклом. Быстрый, как сама смерть.
Елари закричала, когда он её схватил, забилась, попробовала ударить, но это был не пожилой Вернер. Гинопосец вообще не воспринял всерьез её трепыхания. Он заученным движением завел руку ей за спину и слегка потянул вверх, так, чтобы боль пронзила всё тело и парализовала.
— Капрал Лейст, здесь зеленоглазая, — прозвучало над самым ухом, и Елари забыла про боль.
Лейст? Здесь?! Нет, не может быть, чтобы опять столь глупое совпадение бросило их друг к другу.
Кто-то приближался. Гинопосец, такой же, как все. В черной форме — для ночных вылетов — в шлеме… Но вот он расстегнул шлем, снял его, и Елари увидела знакомое лицо. Нет, не просто знакомое. Лицо, которое она могла бы назвать родным.
Вот и свиделись. Глупее не придумаешь.
— Отпусти её, Гиор, — приказал Лейст.
— Но, капрал…
— Собираешься стоять здесь, пока смерть не разлучит вас? Имей в виду, ты сдохнешь первым, зеленоглазые долго живут.
Елари почувствовала свободу, повела плечом, будто стряхивая боль. Рука онемела, почти не двигалась.
Вот она стоит лицом к лицу с ним. Что делать? Что сказать? Как, черт побери, быть в такой ситуации?!
— Жаль, тесака нет, — сказал еще один знакомый голос, и Елари вздрогнула. К ним, держа под мышкой шлем, подходил Ирцарио. — Придётся…
Он осекся. Одновременно нахмурился Лейст. У обоих дернулись руки, и Елари поняла, что какая-то важная информация только что поступила на браслеты.
— Что с минированием? — заорал Ирцарио, отвернувшись.
— Две минуты, — ответили ему из глубины зала.
— Какого хера так долго?!
— Надо было стрелять быстрее, майор! — огрызнулись в ответ.
— Через две минуты, плюс подъем, они уже всё раздолбят, — задумчиво произнёс Лейст. — Давай их удивим? И Аргеной порадуется. — Он кивнул в сторону корабля.
Ирцарио посмотрел на него сперва с недоумением, потом усмехнулся.
— Мне нравится ход твоих идиотских мыслей.
— Нет, — сказал Лейст.
Его рука, поднялась, сжимая пистолет. Ствол смотрел прямо в сердце Елари.
— Нечего тащить с собой всякую дрянь.
Выстрел. И темнота.
Глава 31
Чувство было примерно такое же, как в тот миг, когда он позволил Хирту вонзить нож себе в сердце.
Душа трепетала своими измятыми, извалянными в грязи крыльями, она хотела лететь вперед, защитить, пусть даже ценой собственной жизни… Но палец плавно нажал на спусковой крючок, и пуля пробила грудь Елари.
Когда Лейст опускал пистолет, рука немного дрожала. Если хоть кто-нибудь из пятерых парней заметит эту дрожь — всё. Они почуют слабину и начнут давить, пробовать на излом снова и снова, пока не сломают.
Казалось, что душа плюхается в луже крови, и её перья слиплись, и взлететь у неё не получится. Даже задрать голову к небу она не в силах.
Снова кровь. Снова мертвая женщина. Но у этой пока еще есть шанс.
— Несправедливо, — проговорил Лейст. — Она встанет и будет жить, как ни в чем не бывало…
«Что я делаю? Господи, скажи мне, что я сейчас делаю?!»
Он шагнул к распростертому на полу телу. Поднял ногу и поставил жесткую подошву ботинка на простреленную грудь. Надавил.
— Ты что творишь? — Голос Ирцарио изменился до неузнаваемости. — Перекрыло? Помочь?
Еще миг, и он выстрелит. И плевать на то, что будет с ним потом. Ирцарио был на грани.
— Эта женщина к хренам собачьим разбила мне сердце, — спокойно сказал Лейст. — Дай мне немного оттоптаться за эту досадную мелочь.
— Можно отрезать голову лазером, — предложил Халт.
Лейст заставил себя улыбнуться. Надо же, какой услужливый паренек. За те несколько секунд, что минули с момента выстрела, Лейст изменился. Выстрел будто убил того, кто жил, приспосабливаясь к Гинопосу, и вызвал к жизни прежнего Виана Лейста. Того, который, будь у него кнопка, нажатие на которую может уничтожить Гинопос, нажал бы её дважды.
Некоторых, впрочем, он охотно убил бы лично. Например, Халта. Гиора. И вообще всех этих щенков, которые выросли с мыслью о том, что есть люди, которых можно убивать. Которых почётно убивать.
Лейст бросил свой шлем Халту.
— Не так быстро, щегол. Я хочу, чтобы она пришла в себя. Хочу, чтобы попыталась уползти отсюда, когда рванут бомбы. Вот эту сцену я буду себе представлять, передергивая перед сном.
Раздалось несколько неуверенных смешков. А потом закричала женщина.
— Элли! — Будто до нее только что дошло, будто она только что увидела. — Элли, нет, твари, за что?!
Она выбежала из корабля и угодила прямиком в объятия Ирцарио.
— Тихо-тихо, — шикнул тот. — Я как раз шел поздравить вас всех с новым почетным статусом пленников Гинопоса.