Эволюция Юности
Шрифт:
– Не слышала о таком.
– Я тоже. Ну-ка, расскажи в подробностях, как все было.
– Он зашёл в аудиторию - все было нормально. Начал перекличку и затем чуть не испепелил меня взглядом. Честно, видели бы вы, как он вылупился.
– Значит, говоришь, во время переклички?
– Хэллин задумалась.
– Наверное, это как-то связно с твоей фамилией. Может, он тоже был знаком с твоей мамой.
– Вероятно.
– Сколько ему на вид лет? И как он выглядит?
– посыпала вопросами Оролен.
– Где-то за тридцать. Поразительно красивый, - Ени невольно сказала
– Что, даже круче, чем Аланин?
– недоверчиво спросила Хэл.
– Ну, как сказать… Он не такой раздолбай, а, наоборот, очень строгий и сдержанный. Ну, если смотреть объективно, то да, красивее Ксандра.
– Зашибись! Я хочу его увидеть! Ничто не действует на меня так благотворно, как красивые мужчины.
– Он держит дистанцию опять же, в отличие от некоторых. Даже Асатани не могла его смутить. Кроме того, сегодня он показался мне каким-то ненормальным.
– Наверняка, этому есть какое-то рациональное объяснение, - менторским тоном начала Хэл.
– Он же преподаватель Императорского Университета, и в следующий раз сам тебе всё расскажет.
– Чего-то мне не верится. Он всё время на занятии старался не замечать меня.
– Поживем-уви…
– Даже здесь от вас нет покоя, - громкий надменный голос прервал их разговор. Айения вскинула голову. Надо же, она совсем не заметила, как подошёл Лецри и встал у входа из входного зала.
– Черт, опять… это!
– Хэл раздраженно фыркнула, и её экран исчез без предупреждения. Оролен же решила задержаться: громким голосом, так, чтобы Акарас всё прекрасно расслышал, она заявила:
– Лецри! Только попробуй начать доставать мою подругу, и я буду весьма тебе обязана за развлечение, которое ты мне обеспечишь: разукрашивание твой смазливой физиономии. Ени, не давай ему спуску. Увидимся дома.
Айения аккуратно завершила связь и направилась к выходу, не обращая ни малейшего внимания на юношу. Тот изучающе посмотрел на неё и сказал в спину:
– Всё-таки не могу понять, как девушка из столь выдающегося рода может общаться со столь неподходящей компанией. Нет, в самом деле, Вы, что, не могли выбрать не таких грубых и неблагородных выскочек? Быть может, этому виной Ваше долгое проживание в захолустье?
Ени остановилась. К её удивлению, последнее замечание ничуть её не задело, но всё же она чувствовала себя обязанной что-то сказать.
– Эти, как Вы выразились, выскочки, - она медленно развернулась и посмотрела на него максимально холодным взглядом из своего арсенала, - с самого первого дня нашего знакомства демонстрировали мне наивысшие образцы благородного поведения и дружеского расположения. Позвольте мне также задать вопрос. По-вашему, в понятие благородства включается систематическое оскорбление самыми нижайшими способами других лиц, виновных лишь в том, что они сами намереваются зарабатывать почёт для своего рода, в то время как оскорбитель сам ещё ничего из собой не представляет, а только позорит свой род и свою семью столь отвратительным надменным поведением?
– окончательным штрихом была изогнутая вопросительно бровь.
Акарас побледнел, но всё же тихо произнес:
– Вы
– Значит, Вы должны всё понимать, - и Ени покинула поле боя.
Дома она увидела следующую картину: Хэллин сидела в зале, уткнувшись в передатчик, в то время как вокруг нее висели различные непонятные схемы, создаваемые филиальными генераторами. Оролен же, пыхтя, монтировала в своей комнате какого-то металлического монстра. Увидев Ени, они сразу набросились на неё с вопросами:
– Ну как, разобралась с Лецри?
– допытывалась Оро.
– В клочья, - отстранённо ответила та, снимая генератор с кресла и устало садясь в него.
– Что это ещё такое?
– Молодец, вся в нас, - одобрительно заметила Хэл и ответила.
– Решила повторить экономику, основные законы, на всякий случай.
– Что, заняться большем нечем?
– ворчливо сказала Оро.
– Вот, приготовила бы что-нибудь, пока свободное время есть, не всё же Ени на нас горбатиться. Вот меня загрузили - вот это да. Тренер по боевой практике просто маньяк какой-то.
– Боевая практика?
– непонимающе спросила Ени.
– Ежедневные физические упражнения. Профессионал он классный, и всё бы ничего, но… Представляете, указал на меня и ещё одну девушку (всего две женщины на курсе - ужас какой-то) и сказал, цитирую: 'Такое просто недопустимо. Вдруг Вам придется скрываться в штатском, а такие бульдозеры в женском обличии уничтожают всю маскировку. Я разрабатываю специальную методику, вызывающую уплотнение мышечной ткани: будете выглядеть как нормальные девушки, а выносить всех как танки'. Так что скоро я стану женственной и хрупкой, по крайней мере, на вид.
– Ужас-то какой, - отметила Хэл, зажав в зубах ручку и выстукивая что-то на передатчике.
– Тебя ж никто бояться не будет!
– То-то и оно. Соответственно, чтобы охладить разных придурков, нужно будет непосредственно применять насилие, что влечёт за собой физические повреждения, то есть, жди неприятностей.
– Слушайте, я всё-таки не понимаю, - тихо сказала Ени, - почему он так себя ведёт? Словно хочет сделать всех своими врагами. Я не знаю ни одного человека, который бы к нему хорошо относился.
– Ты про Лецри что ли? А, нашла о ком беспокоиться, - пренебрежительно махнула рукой Оро.
– Нет, ну всё-таки, когда всё это началось?
Хэл оторвалась от передатчика и задумалась.
– По-моему, так было всегда. Хотя, нет, дайте вспомнить. Просто он с самого начала был замкнутым ребёнком, держался вдали ото всех. А через пару недель после того как он перешёл в колледж случился какой-то инцидент: несколько мальчишек не смогли что-то поделить и он оказался в их числе. Тогда-то он и высказался в первый раз на тему о своем родовом превосходстве. Знаешь, это надо было видеть: все вокруг расступились, удивлённо глядя на него. Никто такого не ожидал. Вот с тех пор и повелось: его происхождение и гордость вышли ему боком, тем более, фамилия его матери. Никто не хотел с ним связываться, и он, наверное, привык к тому, что единственным способом общения является обмен оскорблениями.