Эволюция Юности

Точилова Татьяна Александровна

– Что там?
– заинтересовалась Хэл. Её, как можно было предположить, наоборот, прорвало.
– Что?!! Не может быть!!! Девяносто девять!!

– Ну да, - невнятно ответила Айения, глядя на строчку с результатами экзамена полетов.

– Застрелиться, - выдохнула Оро.
– Это, наверное, самая высокая из всех когда-либо полученных оценок!

– Почему?

– Сотню не ставят по традиции, у тэдэанцев девяностодевятибалльная система счета, а чтобы получить максимум на экзамене в Императорский, я не знаю, как нужно выложиться!

– Ени, ты

просто монстр, - Оролен благоговейно похлопала её по плечу.
– Посмотри, стрельба - восемьдесят семь! И это в первый раз! Что будет дальше, я просто не могу представить.

– Чего ты хочешь, она же Шонор, - пробурчала Хэллин.

– Да ладно, девчонки, - Ени сложила свой аттестат и положила в карман, - мы все здорово потрудились.

– Да-а-а, скромность настоящей аристократки…

– Оро!
– возмущённые крики Хэллин и Айении слились воедино. Девушки переглянулись и рассмеялись.

Вскоре все трое получили сообщение о необходимости прийти в здание Университета для регистрации и получения документов. Почему-то эта бюрократическая формальность вызвала в подругах бурю восторга, как будто было получено ещё одно подтверждение исполнения мечты и праздник всё ещё продолжался, так что они вышли из дома в крайне приподнятом настроении. На площади около входа в Университет толпился народ, хотя, конечно, и не столь многочисленный, как во времена экзаменов. Пока Хэл и Оролен занимали очередь, Ени подошла к всё ещё висящим на стене спискам, чтобы ещё раз насладиться видом своей фамилии в числе поступивших.

Айения (Кристенсен) (Шонор)

Эти две фамилии в скобочках ударили Айению словно током. Она до сих пор внутренне называла себя Кристенсен, но здесь все знали её как Шонор… Какая же фамилия будет стоять в студенческом удостоверении? Неожиданно она ощутила щемящий страх, словно она стоит на краю пропасти, а другой край укрыт туманом. Словно впереди ей предстояло решение, определяющее всю её будущую жизнь…

– Ени, что ты там? Наша очередь уже подходит!
– Оролен призывно замахала рукой. Айения, ещё находясь в некотором ступоре, молча подошла к подругам. Не обратив внимания на изменение настроения девушки, Хэллин и Оролен продолжили болтать о планах на первую стипендию. Ени почти что с ужасом ощущала течение очереди. Необходимость выбора придавила её, вот уже Хэл гордо назвала свою фамилию, на что служащая вообще никак не отреагировала. Зато попросила повторить звучную и необычную фамилию Оролен:

– Са-ка-ят! Ну давайте, я Вам её санскритом напишу…

Вот и её очередь. Альтернатива обозначилась чётко: за 'Кристенсен' была вся её прежняя жизнь, всё, что было знакомо и надежно; 'Шонор' означала новую жизнь, совершенно отличную от старой, в готовности к которой она не была уверена, которая потребует от неё очень многого… Если она станет Шонор, то это автоматически сделает её ответственной за возрождение рода, за сохранение памяти о предках, и отвечать за собственные неудачи придется не только перед собой… Её пугала ответственность.

– Ваша фамилия.

– Айения… Шонор, - теперь

всё. Жребий брошен. Служащая подняла на неё глаза:

– Шонор?
– и без слов вернулась к клавиатуре.
– Вот Ваши документы. Дополнительную личную карточку получите в Лётной Академии.

– Хорошо, - она отошла от стойки. 'Лёт-на-я А-ка-де-ми-я', - она по слогам повторила это название про себя, наслаждаясь его звучанием. На нем был легкий привкус тайны, обещания чего-то грандиозного и неизвестного.

Хэл и Оролен с любопытством рассматривали свои пластиковые документы, весело переговариваясь: 'А это что за полоска?'. 'Фиалковый же - цвет Университета'. 'Ах, да, точно'. Они так и не заметили, что произошло. 'Впрочем, это к лучшему', - подумала Ени.
– 'Я и так нагружала их своими личными проблемами. Теперь уже ничто не имеет значения'.

– Итак, следующий пункт нашей программы, - пафосно заявила Хэллин, - лучшие магазины Империи! Первую стипендию по традиции необходимо промотать!

– Эй, народ, поосторожнее, - предостерегающе заметила Ени, - мне на эти деньги ещё и жить.

– А, забудь, - махнула рукой Хэл.
– С голоду не помрешь. Это же многовековая традиция и для е исполнения придуман специальный механизм: часть подъёмных выдается в третью неделю сентября. Чтобы, значит, студенты дожили до следующего месяца. Нет, ну так куда сначала пойдем?

Большой Поход По Магазинам удалось провести только через два дня, так как тем же вечером привезли дополнительную мебель из поместья Элрудов в Медине. В комнате Айении прибавилось большое и мягкое кресло, туалетный столик и антикварная полочка для безделушек, на потолок повесили также старинную причудливую люстру из дерева.

– Ты с ней поосторожней, - предупредила Хэл, - она действительно очень старинная.

– Что я, на ней виснуть буду, что ли?
– фыркнула Ени.
– Ты уж слишком перестраховываешься, лучше бы проводку проверила.

– А что её проверять, дому шесть тысяч лет, гарантия проводки - десять тысяч. Все приборы работают, контроллер запускается каждые шесть часов.

Надо было видеть лицо Хэл, когда был распакован специально заказанный комплект полочек для ванной, который, естественно, не подходил к только что сменённому ею дизайну.

– Да не переживай ты уж так, - утешающе похлопала ее по плечу Оролен.
– Зато как твои родители обрадуются твоему невесть откуда взявшемуся хозяйственному настрою. Помнится, в Колледже ты ленилась даже вещи в стирку отнести.

– Сакаят, я не поняла, - сухо сказала Хэллин, - ты что, собираешься до самой смерти припоминать мне все детские проступки?

– Ну а как же иначе я буду развлекаться?

– Ладушки, - Хэл мстительно ухмыльнулась.
– А помнишь, как ты два года назад на Ивана Купала…

Оролен побледнела и стремительно зажала подруге рот ладонью, Хэл только протестующе замычала.

– Ладно, всё, больше не буду.

– Вот так-то, - Хэллин улыбнулась с победным видом, поправив волосы.
– А то строит тут из себя безгрешную…