Эволюция Юности
Шрифт:
– Она умерла через четыре года после нашей свадьбы.
В комнате воцарилось молчание: Айения пыталась осознать, что ей теперь думать о себе, своих родителях и вообще об окружающем мире. Она, не замечая, провела рукой по столу и наткнулась на пакет с бумагами. Это немного вернуло её к реальности.
– А почему Университет прислал мне это?
– слабым голосом проговорила она.
Отец поджал губы и нехотя ответил:
– Каждый год в Друине проводится смотр юношей и девушек известных семей и отличившихся выпускников школ. Поэтому Императорский Университет и называют 'пылесосом' - он вытягивает всё лучшее.
Он встал и направился к двери. Последний вопрос Айении застал его уже в дверях:
– Почему
Отец, не поворачиваясь, ответил:
– Шонор - фамилия твоей матери.
В эту ночь Айения так и не смогла заснуть: один день перевернул её жизнь вверх дном. Она не могла не радоваться, что узнала так много о матери, но глубокая обида на отца тяжестью лежала на сердце: как он мог так долго скрывать от неё правду? Конечно, она понимала, что он вёл себя так, потому что сильно переживал смерть Летиции, но всё же: какой могла бы быть её жизнь, если бы они остались в Друине…
Она смогла задремать только на рассвете. В своих размышлениях Айения не касалась приглашения на смотр, так как даже сейчас это всё казалось нереальным: она, и в Императорском Университете?
На следующее утро за завтраком чувствовалась ещё более тягостная атмосфера: Айения не могла понять, на кого злится её отец: на неё или на тех, кто прислал пакет, вынудив его все рассказать. Но, как ни странно, Влад первым нарушил молчание:
– Что ты сегодня делаешь?
– Э-э-э, учусь, - очень удивлённо ответила Айения.
– Я буду работать у себя. Пожалуйста, постарайся не шуметь.
Айения решила, что пришло время задать вопрос.
– Папа, я хочу тебя спросить, насчет приглашения…
– Что?!
– он выглядел поражённым.
– Ты собираешься ехать?
– Хотелось бы, - не менее удивлённо ответила девушка. Отец сильно сжал ручку чашки, задумавшись о чём-то, а затем, поставив её на стол, сказал:
– В последнее время я много работал, чтобы отложить деньги на специальный счёт. Теперь на нём достаточно, чтобы ты смогла поступить в Варшавский университет.
Затем он резко встал из-за стола и вышел из комнаты. Айения же осталась сидеть, давя вскипающую ярость. Да как он может… Это же настоящий шантаж… Нет сомнения, это было 'демонстрацией отцовской любви' и ещё день назад она была бы счастлива, но сейчас… Он поставил её перед выбором, но сравнивать Варшаву и Друин невозможно… Как он может? Но внутри неё зашевелился росток сомнения: она явственно чувствовала боль отца из-за смерти матери, и, несмотря ни на что, сочувствовала ему. Кроме того, в его словах слышалась настоящая забота о ней и страх новой потери. Айения просто не знала, как поступить. В конце концов, она просто перестала думать об этом.
Так проходило время. Больше эту тему Влад и Айения не поднимали, и он решил, что проблема снята. Но Айения даже против своей воли всё время в мыслях возвращалась к случившемуся. Она почти не обращала внимания на происходящее вокруг, на автомате посещала школу и выполняла задания. Как ни странно, это положительно сказалось на её оценках: преподаватель физики предложил ей принять участие в Всеимперском Тестировании. Айения ещё раз усмехнулась про себя: пару недель назад от этого предложения у неё бы захватило дух, а сейчас… Знал бы Марк Сиявичус, приглашение в какой вуз ей прислали! Точнее, приглашение на отборочные состязания, напомнила себе Айения. Ещё одно обстоятельство тяготило е: на смотр созывают самых талантливых и умных выпускников, а она получила приглашение только потому, что является дочерью своей матери. Кроме того, наверняка, все дети выдающихся родителей получили великолепное образование, чего не скажешь об Айении… Она снова ощутила тайную злобу на своего отца: его неприязнь к Друину лишило её многого. Но несправедливое чувство быстро утихло: Айения не могла обвинить отца в том,
Кончился июнь, а вместе с ним и экзамены. Айения получила неожиданно хороший аттестат и выпускной вечер отмечался всем старшим потоком школы в одном из ресторанов города. Отец тоже присутствовал и Айения даже увидела пару раз улыбку гордости на его лице. С одноклассниками она попрощалась не слишком горячо: от учебы в школе у неё не осталось очень хороших воспоминаний, кроме того, внутри она чувствовала, что по-настоящему её жизнь ещё только начинается.
Домой они вернулись заполночь и сразу разошлись по спальням. Со времени того утреннего разговора они ещё не разу не поднимали тему будущего поступления, но возврата к ней было не избежать. Айения, лежа в кровати, продолжала размышлять: на её внутренних весах взвешивались аргументы 'за' и 'против'. Вертясь в постели, она разрывалась между двумя возможностями, открывающимися перед ней: естественно, на поступление в обычный институт были хоть какие-то шансы, в отличие от Императорского, но пренебречь этим шансом было по-настоящему глупо, ведь, скорей всего, у неё больше никогда не будет возможности побывать в Друине.
К утру она приняла решение: что бы ни случилось в Друине, всегда можно будет попробовать поступить куда-нибудь после. Смотр длится всего месяц, как раз до начала вступительных экзаменов, так что она успеет съездить и вернуться. Месяц позора можно пережить, а здесь об этом никто не узнает. Что же до отца… Если сейчас она уступит ему и откажется от предоставленной возможности, то возненавидит его на всю жизнь. Нет, нельзя упускать этот шанс, решение принято - вперед! Айения соскочила с кровати и, ходя на цыпочках, начала собирать вещи. Е сбережений будет достаточно, чтобы достаточно скромно прожить месяц плюс дорога. Чёрт с ней, новой системой подсоединения к терминалам!
Едва краешек солнца выглянул из-за горизонта, Айения очень тихо открыла дверь из своей комнаты и выскользнула в прихожую, волоча сумку по полу и стараясь не шуметь. Окинув в последний раз комнату, она положила на столик записку, адресованную отцу, где приводилось дикое количество оправданий, и вышла из дома. Первые лучи солнца осветили её, идущую по пока что безлюдной улице.
Айения никогда не выезжала из города, за исключением пары поездок в летние лагеря, когда их пересылали прямо из школьного портала, но она знала, что нужно делать из фильмов, текстов и рассказов других людей. Так что она без проблем прибыла через местные порталы на Белостокский Транзитный Центр, через который шли практически все транспортные потоки из Европы в Северную Азию. Айения впервые внимательно посмотрела на билет и увидела, что он является не просто пропуском в портал с обозначенным маршрутом следования, а настоящим билетом в суперскоростной поезд. Она ещё никогда не ездила ни то что на поездах, а даже и на велосипеде: единственным способом перемещения, который она использовала, были телепортационные порталы. В первый раз с того момента, как она решила ехать в Друин, е охватила неуверенность. Но через мгновение она преодолела минутную слабость, и двинулась к регистрационной стойке. Впрочем, решимость е была ненадежна и Айения обратилась к служащей слегка дрожащим голосом:
– Извините… у меня есть билет на поезд…
– Императорский?
– не поднимая головы, спросила женщина и, не дожидаясь ответа, задала новый вопрос.
– Фамилия?
– Кристенсен, - автоматически ответила Айения и на экране перед служащей поползли списки, которые закончились, а на экране не появилось ничего обнадеживающего, и тут девушка вспомнила… - Хотя, может быть, Шонор…
Женщина бросила на неё подозрительный взгляд, но отдала новый запрос.
– Вот, есть. Ваш билет, пожалуйста.