Эволюция целителя 7

Карелин Сергей Витальевич

— Верно подмечено, — согласился я с графом.

Мы поднялись к открытым настежь дверям. Следующий зал был чем-то похож на предбанник театра. В стороне буфетная стойка, у которой маячила дородная дама в белом переднике, с другой стороны скамьи с резными ножками и высокими спинками, с которых уже поднимались ожидающие дамы и господа. Они заходили в высокие арочные двери, откуда доносился гомон собирающейся публики.

— Полминуты еще есть. Успели, — улыбнулся Чернышев.

Мы прошли в зал, места в котором были расположены как в амфитеатре. Мне досталось место в среднем ряду, между полной

женщиной в цветастом платье, которое непонятно как налезло на нее, и непримечательного вида мужчиной в строгом сером костюме.

Чернышев отправился к своим коллегам, на первые ряды.

На сцене уже сидели пятеро докладчков, среди которых я заметил и знакомое старческое лицо. Целитель Лисовский сосредоточенно изучал бумаги, готовясь к выступлению.

Выступление началось, и первым вышел к кафедру с торчащим из нее микрофоном кандидат лекарских наук Разумовский Виталий Петрович. Помню, что он мелькал в новостях и в ток-шоу, даже запомнил его вечно багровое лицо и орлиный взгляд.

— Всем доброго дня, дамы и господа, — оглядел он зал. — Начну я, пожалуй, с самой больной животрепещущей темы на сегодняшний день. Аномалии как угроза нашему миру… Все, кто говорят мне, что аномалии никак не влияют на нашу природу и в том числе на атмосферу, должны быть приравнены к недалеким и ограниченным умом. Все знают о вспышке вируса Гаусса, который появился теперь и в нашей Империи. Все в курсе, как аномальный фон влияет на животный мир и растения. Я уж не говорю о тех, кто пострадал от существ, пришедших в наш мир извне…

Разумовский продолжал рассказывать об угрозах, а я вновь вспомнил о гончих. О гораздо более серьезной угрозе, чем все, что было до этого. Первоочередная цель этих тварей — уничтожить нас. Небулу, затем Воксариона, а значит, и меня в том числе. Это я уже знаю.

Но что потом? Что они будут делать? Отправятся обратно в Ровен? Или все же у них сорвет планку, и пойдут они по миру, сея хаос и разрушения.

«Скорее всего второе», — раздался в голове голос Карыча. Причем это произошло так внезапно, что я дернулся, слегка пихнув плечом неприметного соседа.

— Вы можете не толкаться? Что за манеры? — возмутился он, скорчив обиженное лицо.

— Прошу прощения, я настолько впечатлен докладом, что удивился, вот и случайно дернулся, — произнес я в ответ.

— Впечатлены? — скривился мужик. — То, что грядет красная аномалия? Так все об этом знают.

— Я не думал, что все так серьезно, — объяснил я.

— В этом нет сомнений, я работаю в исследовательском центре, и прогнозы неутешительны, — признался мужчина.

— Можно потише? — зашипела в нашу сторону дородная дама, одаривая гневным взглядом. — Ничего же не слышно.

— Конечно, будем потише, — кивнул я.

— Постарайтесь больше так не подскакивать, — предупредил меня невзрачный сосед.

Я кивнул и уставился на сцену. Разумовский принялся махать руками, вещая о неправильной работе чистильщиков, что надо распространять усиленное магией пламя не поступательно, а каким-то веерным способом. Я же переключился на беседу с Карычем.

«Ты какого хрена болтаешь? Здесь датчик на датчике и датчиком погоняет», — отправил я ему послание, приправив его напряженными нотками.

«Все под контролем, Леха.

Мы общаемся по защищенной линии. Ни один прибор не обнаружит», — поспешил успокоить меня пернатый.

«Раз так, отвечай, раз начал. Что ты говорил про гончих?» — спросил я у него.

«Да то и говорил, что природа этих тварей разрушительная, — начал объяснять Карыч. — Достигнут третьей ступени — и станут адскими гончими, как ты уже знаешь. А мы у них как кость в горле».

«Я понял. Они должны выполнить приказ Гроха», — вспомнил я.

«Да-да, именно так. Приказ отдан, они его должны выполнить. Гроха вроде бы и нет, но тот прыщавый псих признался, что частица божества вместе с силой попала в него. А значит, гончие продолжат свою миссию. И только расправившись с нами, они начнут разрушать города и мочить людей пачками».

«Не очень радостная перспектива» — заметил я. — Поэтому нам надо выстоять'.

«Я продолжаю изучать библиотеку. И у меня есть еще кое-что ценное», — признался пернатый.

«Поясни».

«Как бы это тебе сказать… В Ровене это называют тайным чтивом, — попытался объяснить пернатый. — Но если перевести на ваш, человеческий — это свиток с тайным знанием. Да, свиток. Так будет правильней сказать».

«И ты знаешь, что в этом свитке?»

«Некое заклинание. Грох его оберегал, держал подальше от лишних глаз».

«И ты его стащил», — ухмыльнулся я.

— Не вижу здесь ничего смешного, — услышал я рядом напряженный голос невзрачного мужичка слева, считав мою эмоцию на свой лад. — Двадцать лет назад оранжевая аномалия унесла более ста жизней.

— Право, я сожалею об этом, — взглянул я на него. — И я не смеюсь, а ухмыльнулся. Вспомнил, как уничтожали тех тварей.

Сказал я наобум, помня лишь из статей, что нашествие зубастых крыс прекратили залповым огнем крупнокалиберных расчетов.

— Вы не о той аномалии подумали, — с упреком взглянул на меня мужик. — Грех не знать историю своего государства. Речь про аномалию в Петербурге. Там пришлось подключаться боевым магистрам.

— Вот как. Я лишь слышал об этом, — вздохнул я. — Обязательно изучу этот период.

— Конечно, вы только слышали. Произошло это больше полусотни лет назад, — скривился мужик и вновь переключился на доклад Разумовского.

«Так, на чем мы остановились? Ты стащил свиток», — продолжил я беседу с Карычем.

«Позаимствовал. Так правильней. Я решил перестраховаться, взять оружие и свалить в новый мир. Потом надеялся вернуть, да так, чтобы Грох ни о чем не узнал, — печально произнес пернатый. — А вон как вышло. Он узнал об этом, и это его еще больше разозлило».

«Значит, в свитке оружие? Заклинание?» — поинтересовался я.

«Да, что-то боевое. Но я еще не распечатал его, не могу сказать, что там», — тяжело вздохнул Карыч.

«Если это действительно оружие, хорошо бы его использовать против гончих», — сделал я вывод.

«Было бы просто шикарно, поэтому и стараюсь снять все печати. Их там дохрена!» — сообщил Карыч и затих.

Я переключился на сцену. Разумовский уже завершил доклад, все зааплодировали, и я вместе с ними. Затем вышел Лисовский, начиная рассказывать о целительских методиках лечения рака и еще нескольких сложных болезней у одаренных.