Эволюционер
Шрифт:
Терпеть оказалось невероятно трудно. На принцессу было жалко смотреть, она ходила как побитая собачонка, робко заглядывая ему в глаза как будто спрашивая, чем она его рассердила. А он, тем временем, чувствовал себя будто ему в сердце воткнули нож, и с каждым ее несчастным взглядом проворачивали в ране на полоборота. Проклиная себя, свое решение и свою решимость, Вальтер все-таки выдержал.
Вечер он коротал уже за шнапсом, размышляя, что если бы не дурацкая случайность, его замерзшее тело сейчас спокойно и счастливо летело бы себе в пустоте пространства, а душа давно отлетела бы в неизвестность, так и не ведая,
Утром они встретились. Он пришел с утренним рапортом в адмиральский салон, и там никого, кроме них, не было. Она вышла из-за стола ему навстречу. Они впились друг в друга глазами, замерев на расстоянии вытянутой руки не в силах сделать этот последний шаг или разрушить момент словом. А потом их будто швырнуло друг к другу, в горяченные обьятия с поцелуями, с руками судорожно обнимающими друг друга, как будто они не то хотели впитать друг друга в себя, не то перелить в другого свою сущность. Через несколько минут, она начала отталкивать его от себя, повторяя, «Нет-нет, я не должна, нам не следует, не нужно…» Воспитание взяло свое, и он выпустил ее из своих рук, после чего они так и стояли друг напротив друга, на расстоянии не больше ладони от груди до груди, чувствуя на лице дыхание друг друга, так близко, и так далеко. В этот момент в дверь постучали, они отпрянули друг от друга, и с застывшими лицами встретили вошедшего, а затем продолжили занятия своими обычными делами.
Весь день Вальтер ловил ее потаенные взгляды, брошенные на него, а в руках еще жила память, как они держали такую желанную, такую прекрасную, очевидно, единственную для него на свете женщину. А незадолго до конца дня, она уловила момент наедине и сказала:
— Мы не должны…
— Да, я понимаю, — ответил он, — Я могу завтра утром отбыть на Роттенур, меня там уже давно ждут.
— Наверное, так будет лучше, — сказала она, бросая взгляд, как будто переливая в него свою душу.
— Наверное, — ответил он как эхо, тоном священника на похоронах, и взяв ее за руку. Так он и стоял, ощущая ее пальчики в своей ладони, такие тонкие и нежные, и она стояла напротив, совсем рядом, не переводя дыхание, и глядя ему в глаза, и не в силах оторваться. Вдали послышались чужие шаги. Они отдернули руки друг от друга, он формально отдал честь, и развернувшись ушел к себе.
Вечер он опять провел за шнапсом, а утром отбыл на Роттенур. Но и теперь все продолжалось. Беглые взгяды пойманные во время сеансов связи, размышления между ними, а в какой-то момент они начали по вечерам, оставшись одни, включать шифрованный канал связи, сидя друг против друга на экранах своих кают, и не говоря ни слова. Поскольку говорить было в общем-то не о чем. Она была убеждена, что ничего у них не будет, но уже не могла отказаться от наркотика этих вечерних встреч, да и он заразился от нее чувством безнадежности, но не собирался отказываться от того малого, что у них было. Пока все-таки в какой-то момент не понял, что дальше так нельзя и вызвался в дальнюю разведку.
Ну, дальняя она была относительно. А точнее, относительно основной флотилии и изменяющей реальность принцессы-адмирала, которая собственно и переносила флотилию в межзвезном пространстве. Поэтому и было возможно одному небольшому кораблю на
— Ты понимаешь, как это опасно? — спросила она без свидетелй вечером перед отлетом, — Что если я не удержу тебя?
Опасность действительно присутствовала. Если бы принцесса потеряла корабль-разведчик, летящий впереди флотилии, то тот навсегда застрял бы в межзвездном пространстве без ориентиров, связи с кем бы то ни было, и без малейшей надежды быть хоть кем-нибудь хоть когда-нибудь найденным. А то и с сомнениями, существовал ли он когда-то вообще.
— Я знаю, — ответил он, — Я верю, ты меня удержишь.
— Я сейчас не уверена, удержу ли себя, — ответила она, как будто игнорируя, что его вопрос касался физического существования.
— Постарайся, — ответил он, — Ты мне нужна.
И вот теперь он летел в одноместном разведчике далеко впереди флотилии, ограниченный несколькими минутами связи несколько раз в день, и мучимый размышлениями и новыми, до сих пор ему не незнакомыми, чувствами. Равно как и сомневаясь, действитлеьно ли он наследник древнего гордого рода, или всего лишь материализованный фигмент воображения прекрасной женщины, от которой сейчас зависело само его существование.
* Алексель
Когда я вернулся в избушку номер 13, Аля была уже одна. За окнами накрапывал серый дождик, но без ветра, а с начавшимся приливом волны, набегавшие на берег, достигли огромного, больше человеческого роста в толщину, вынесенного штормом на пляж и ободранного океаном красного ствола кедра с расходящимися во все стороны от комля обрывками толстых корней. Картина была умиротворяющая и располагающая к тихой беседе.
— Ну, чего, чай? — спросил я, выведя Алю из задумчивого состояния, и включил камин.
— Конечно, Алёша, — откликнулась она и начала доставать баночки со своими секретными заварками.
Я послушно отправился на кухню ставить чайник. Набрал чашки на четыре, больше все равно остынет и придется заново ставить, а затем включил, поставив на основание с контактами и нажав рычажок.
— Алёша, — начала Аля озабоченным голосом, — а ведь профессор в одном прав.
— Насчет птичек и рыбок?
— Нет, Алёша, насчет того, что тебе пора свою парную богиню искать начать.
— А это еще вдруг с какого бодуна? — поинтересовался я.
— Алёша, это серьезно!
— Ну, пока чайник греется, дозволь мне обьяснить как это видится с моей стороны, — начал я выходя из кухни и садясь в кресло, — Для начала, как я понял, мы с ней друг от друга никуда не денемся. Во-вторых, времени у нас чего? Вечность плюс-минус десять процентов? Это шутка, если не поняла. Означает, много времени. В-третьих, сама она — эта моя таинственная парная богиня — явно никаких усилий по поиску меня не прилагает, так что, не уверен, а нужно ли это ей самой. Пока следишь за мыслью? И не забудь, у меня в реальности среди смертных жена есть, и у нее как раз вечности в запасе нет. Не логично ли потратить одну человеческую жизнь на женщину, с которой я уже связан, а там уж и заниматься поисками этой неуловимой?