ЕВГЕНИЯ МЕЛЬНИК
Шрифт:
Поселились под скалами Дмитрий Григорьевич Воронцов с семьей, Аня с матерью, Наташа, Шура Шевкет, все работники подсобного хозяйства, поварихи, готовившие в городке пищу для летчиков, живших на шестнадцатой батарее, жена шофера авиачасти с маленьким мальчиком. Здесь же оказалась и жена старшины нашей батареи Ольга Петровна Поморцева с сыном Борисом, ровесником нашего Жени. Она очень долго не покидала город, переезжая из одной разрушенной квартиры в другую, но в конце концов переселилась к нам. Под скалами сразу стало шумно. Каждый пристроил себе в каком-нибудь углублении примус, развернул свое «хозяйство». А Дмитрий Григорьевич поставил даже кровать.
Жизнь наша не
По нескольку раз в день гитлеровцы бомбили зенитную батарею, расположенную над нашими головами, без конца бомбардировали 16-ю батарею — жилище летчиков, крупнокалиберными бомбами «молотили» 35-ю батарею. В маленькой бухточке за скалой скрывался катер, охотник, за ним тоже охотились. Перед нами курсировала подводная лодка, которая иногда всплывала, чтобы набрать воздуха, и тогда в море летели бомбы, взметая к небу фонтаны воды; воздушные волны, залетая под скалы, били нас о камни. Часто наше убежище заволакивало дымом и желтой глинистой пылью. Когда над головой бомбили зенитную батарею, скалы гудели, а мы прижимались к ним и притихали. Как-то прямо перед нашими глазами пролетели две бомбы, сброшенные с самолета на катер-охотник. К счастью, они разорвались за выступом скалы, не причинив ни нам, ни катеру вреда.
Но улетят самолеты — и мы снова выползаем на солнышко. Не успеешь пригреться или выкупаться — опять прячься: с воем проносятся самолеты, в море летят маленькие снарядики из авиационных пушек, рвутся, ударяясь о поверхность, поднимая коротенькие столбики воды, стучат о камни пулеметные пули. Однако опасность смерти заставляла острее чувствовать всю прелесть жизни, каждое ее дыхание.
Надо было ежедневно ходить в городок за водой, хлебом и продуктами. Днем этого делать было нельзя, даже военные машины ходили в город только по ночам. Теперь фашистские стервятники шныряли по небу, как у себя дома. Каждый человек, замеченный с воздуха немецким летчиком, подвергался пулеметному обстрелу. Нашим самолетам приходилось плохо. Не успевали они подняться в воздух со своего аэродрома и набрать скорость, как со всех сторон на них набрасывались враги, завязывался воздушный бой, выли и стонали виражирующие самолеты.
Лишь солнце склонялось к закату, мы с мамой собирались в поход за водой. Наверх было выбираться лучше: еще светло и идешь увереннее, обернувшись спиной к засыпающему где-то внизу морю. Загудел немецкий самолет, — мы с мамой прижимаемся к скалам и следим за ним. Вот он улетел, наша зенитная батарея выстрелила несколько раз ему вслед. Поднимаемся на край обрыва, дальше гладкое ровное поле, кое-где утыканное невысокими колючими кустами можжевельника. Вот тут-то и начинается наша «фронтовая жизнь». Мы никак не можем оторваться от спасительного обрыва: только сделаем шаг — смотрим, летят по небу с одной, с другой, с третьей стороны вражеские самолеты. Прячемся и ждем. Вот уже солнце опустилось за море, начинают сгущаться сумерки, ну, кажется, в воздухе стало спокойнее. Идем! И мы спешно двигаемся по дороге. Дорога изрыта воронками от бомб и снарядов.
Путь
Снова вражеские самолеты, да много! Мы с мамой прибавляем шагу, пройдена почти половина дороги, возвращаться обратно поздно. Ах, хотя бы не бомбили батарею, мы как раз проходим мимо нее! Ревут моторы, воют пикирующие самолеты, резкий свист бомб — и мы тут же, беззащитные, на открытой дороге в зоне бомбежки. Мгновенно бросаемся к кустам и падаем в них, прямо на ветки колючего можжевельника. Мама шепчет: «Пресвятая богородица, спаси нас!..» и еще какие-то слова. Во время взрывов голос ее прерывается. После каждого взрыва облегчение: этот не задел! Но уже режет сердце свист другой летящей бомбы…
Затихло… Отбомбили и улетели. Мы вырываемся из цепких объятий можжевельника, вытаскиваем из обнаженных рук и ног колючки. Дальше, дальше! Но вот городок — спасительная пристань на нашем пути. Тут все же стены, дома, не открытое поле.
Вид теперь у городка потрепанный. В комнату Ани попала небольшая бомба, в соседнюю комнату — снаряд. Во дворе к воронкам от бомб прибавились еще и воронки от снарядов. Дом, стоящий рядом с нашим, разбит. На стенах и потолке моей комнаты не осталось и следа штукатурки: вся она лежит на полу.
Если нам удается прийти в городок засветло, то и здесь на каждом шагу подстерегает опасность. Раз десять выхожу на крыльцо, прежде чем улучу момент и пробегу к верхней водокачке. Самолеты вьются над городком, просматривают, что тут делается. Заметят — пулеметная очередь.
Пока наливается вода, разговариваю с краснофлотцами, обслуживающими водокачку, о делах на фронте, — а глаза наши в небе. Летит! Прижимаемся к стене. Пролетел… Беру бутыли и иду скорей под крышу, в свою комнату. Только хочу выйти — как над самым городком завязывается воздушный бой, во дворе взрываются авиационные снарядики, пулеметные пули стучат по земле, как град, кажется, что они летают и по комнате.
Окончился бой. Перебегаю от дома к дому, держась вплотную к стенам: так передвигаются теперь все. Захожу в канцелярию казармы, звоню мужу. Он уже ждет моего звонка…
Однажды Борис мне сказал:
— Жекачка, мои товарищи уговаривают меня, чтобы я эвакуировал тебя на подводной лодке. Согласна?
Я ответила, что поговорю с родными.
Отец и мать не согласились. Муж больше не заводил об этом разговора, не настаивал — и я молчала.
Иду в пекарню, в магазин. Наконец, окончены все дела. Мама берет свой чайник и сумку с продуктами, которую она будет нести до обрыва, у меня в обеих руках бутыли с водой.
Уже стемнело. Обратный путь гораздо спокойней. Однако мы идем медленно и осторожно, теперь взгляд наш обращен на землю, стараемся в темноте разглядеть встречающиеся по дороге предметы. С немецких самолетов разбрасываются противопехотные мины, наступишь — и конец. Но вот и спасительный обрыв, наше верное убежище, наш родной дом.
Тяжелый поход окончен, перед нами целые сутки «спокойной жизни». Свалиться в обрыв не боимся, это «мелочь». С половины дороги я начинаю свои цирковые упражнения: стоя на камне, осторожно протягиваю ногу и нащупываю другой камень, затем прыгаю на него, балансирую обоими бутылями. Мама, придерживаясь левой рукой за выступы скалы, осторожно спускается. Наконец, вздох полного облегчения: мы у себя дома. Папа радостно нас приветствует, каждый раз он с тревогой ожидает нашего возвращения. И так каждый день.