Евгений Чудаков
Шрифт:
Эти встречи многое определили. Во-первых, были признаны преимущества решения топливых проблем автомобилей Красной Армии с помощью этилированпого бензина. Во-вторых, вместо того чтобы налаживать новое производство присадок к обычному бензину, надумали осуществить предложение молодых инженеров А. Е. Коштоянца и И. Л. Варшавского — использовать в качестве антидетонатора этиловую жидкость В-20. Раньше она применялась для повышения качества авиационного бензина, но потом авиационники перешли на более эффективные присадки. Значительные количества этой жидкости оказались на складах. Интенданты не знали,
Решающее слово должен был сказать Чудаков. На него и ложилась ответственность за последствия. Евгений Алексеевич не только поддержал идею применения В-20, сразу оценив ее практические возможности, но и взялся представить эту идею в Государственном Комитете Обороны. Для проверки в деле этилированного бензина и усовершенствований военных автомобилей Евгений Алексеевич рекомендовал создать при Главном управлении автотранспортной и дорожной службы Красной Армии специальное экспериментальное автомобильное подразделение.
Летом 1941 года в разговоре с 3. И. Кондратьевым начальник Генерального штаба Г. К. Жуков сказал: «В мирное время у нас в армии не придавали должного значения автотранспорту». Назначенному начальником Военно-транспортного управления армии генералу Кондратьеву пришлось комплектовать 50 автомобильных батальонов из старых машин, требующих капитального ремонта. Недостающие запасные части стали изготовлять сами в землянках и в сараях неподалеку от подмосковной станции Немчиновка.
Подписать приказ о применении нового антидетонатора В-20 сразу в десятках тысяч моторов? Академик мыслит категориями академическими, к условиям привык лабораторным… Вдруг оправдаются предсказания скептиков — двигатели машин начнут выходить из строя в боевых условиях, шоферы при заправках и ремонтах — отравляться этилированным бензином? Дело завязло в канцеляриях.
По совету И. Л. Варшавского Чудаков добился приема у старшего помощника Государственного Комитета Обороны по вопросам автомобильного топлива Николая Ивановича Альдохина. Встреча прошла не совсем обычно.
Николай Иванович вспоминает:
«Мне доложили о приходе академика Чудакова. Он был широко известен в автомобильном мире, пользовался большим авторитетом. Но в последние предвоенные годы, когда он стал академиком и вице-президентом, мы считали, что Чудаков от автомобильной тематики ушел, переключился на общетеоретические вопросы машиностроения.
Когда Чудаков вошел, я сразу узнал его. Несмотря на военное время, он сохранил привычный академический облик, Я еще не знал, зачем он пришел. Предположил, что за лимитами на бензин для нужд академии. Но он начал говорить о необходимости применения этилированного бензина, о поджатии головок ЗИСов и ГАЗов, то есть о проблемах сугубо практических. В машинах я разбираюсь. И я стал возражать ему в том духе, что дело это непроверенное, сомнительное.
Евгений Алексеевич приводил мне свои доводы, я ему — свои. Слово за слово, и что тут началось! Куда девалась его академичность! Никогда — ни до, ни после этого — я не видел академика в подобном состоянии. Он
После разговора с Чудаковым Альдохин принялся продвигать новую идею с энтузиазмом необыкновенным. Прежде всего он изучил ее основу. Потом сам доработал ее, затем подготовил обстоятельный доклад и сумел довести его до сведения одного из членов Государственного Комитета Обороны — Анастаса Ивановича Микояна. Получив одобрение, он вставил строчку о снабжении этилированным бензином в перспективный план снабжения военными материалами Красной Армии. Успокоился Николай Иванович только тогда, когда план был подписан. Военные специалисты и инженеры принялись за внедрение нового бензина.
Применение этилированного горючего позволило не только успешно эксплуатировать американские и трофейные немецкие автомобили, но и существенно поднять мощность двигателей отечественных «газиков» и ЗИСов. Для этого понадобилось несколько переделать их моторы.
В суматохе первых месяцев войны из Плавска не успела эвакуироваться Павла Ивановна Чудакова. Что с матерью? Жива ли она? Здорова ли? Эти вопросы не давали покоя Чудакову все время с тех пор, как он узнал, что вражеские войска подошли к Туле. Поэтому, как только удалось завершить в Москве командировочные дела, Чудаков сел в машину, взял с собой жену и помчался в освобожденный Плавск.
До Тулы ехали по местам, куда фашисты дойти не смогли. Пята оккупанта не топтала эту землю. Но как же изменилось все вокруг! Евгений Алексеевич и Вера Васильевна глядели по сторонам, не узнавая хорошо знакомых мест. Вдоль дороги, изрытой воронками, дома были либо разрушены, либо уничтожены дотла авиабомбами и снарядами. Деревья чернели обгорелыми остовами. На полях, обычно тщательно ухоженных, аккуратно засеянных, клочьями кустился бурьян. Не было видно ни коров, ни коз, ни даже кур. Вера Васильевна сказала:
— Помнишь, Евгеша, как куры нам раньше под машину кидались и как ты на них злился, все боялся задавить? А теперь хоть бы одна выскочила…
Приехав в Плавск, они убедились, что о курах здесь уже почти забыли. Свирепый голод царил и в Туле и тут. Гражданское население получало мизерные количества продуктов по карточкам. Но до чего же обрадовались Чудаковы, когда навстречу им из старого крепкого дома, где прошло детство Евгения Алексеевича, вышла Павла Ивановна. Аккуратная и озабоченная, она выглядела так, будто и не было этих кошмарных пяти месяцев оккупации, голода, боев. Только тоньше стала вдвое, и лицо иссохло, посерело.
Евгений Алексеевич бросился к матери в объятия, спрятал ее голову у себя на груди.
Вера Васильевна говорит:
— Это был один из немногих случаев нашей жизни, когда я увидела слезы на его глазах.
Потом пошли в дом, выложили на стол куль крупы и килограмм масла — подарки по тому времени царские. Сели, заговорили о войне, о жизни.
— О жизни-то, сынок, поговорить можно, — заметила вдруг Павла Ивановна. — Да и о смерти помнить надо. Может, вот она — за углом стоит, дожидается…