Эверест-82
Шрифт:
C. Бершов — М. Туркевич, то она с молодым задором, можно сказать, рванулась вверх к уставшим товарищам, захватив с собой живительный кислород и горячий компот. И в 21.30 они встретили двойку, передали им кислород.
Удостоверившись, что те могут самостоятельно продолжать спуск, устремились к вершине, предварительно согласовав это с Е. И. Таммом, который после связи сообщил мне, что дал разрешение на ночное восхождение. Я согласился с этим решением, понимая, что на следующее утро С. Бершов и М. Туркевич будут иметь меньше возможности для восхождения: кислород будет израсходован и, возможно, потребуется сопровождать вниз Э. Мысловского. В 22:25 С. Бершов и М. Туркевич уже были на вершине. Такой темп набора высоты при лунном свете могли
Иногда задают вопрос: был ли риск при принятии решения о выпуске Э. Мысловского и В. Балыбердина?
Мне представляется, что риск бывает в том случае, если при принятии решения нет уверенности в реальности выполнения поставленной задачи. В данном случае, ставя задачу обработки маршрута, установки лагеря и восхождения, мы (в частности я) были уверены в ее реальности, в тех возможностях (физических и моральных), которые раскрываются у сильных людей, не подверженных панике в минуты труднейших испытаний. Именно такими людьми являются участники гималайской экспедиции. Такая проверка проведена всем ходом их занятий альпинизмом. Это проверено и на прошлогоднем сборе под пиком Коммунизма, когда потребовалось оказать помощь четверке ленинградских альпинистов. Тогда Л. Трощиненко, В. Онищенко и другие в очень трудных условиях в самый кратчайший срок сумели подняться на плато пика «Правды» и оказать заболевшим необходимую помощь.
И в данном случае решение о выпуске В. Балыбердина и Э. Мысловского на восхождение было продиктовано именно такой уверенностью.
Что касается восхождений других групп, то все они поднялись в соответствии с планом, хотя трудности, перенесенные двойкой Балыбердин-Мысловский, наложили свой отпечаток на деятельность всех восходителей.
Особенно в трудных условиях совершила восхождение двойка К. Валиев — В. Хрищатый. Погодные условия днем мая не позволили им подняться на вершину, а в ночь на мая ветер порою достигал ураганной силы — порывы до 40 м. в секунду, от холода коченели руки. Рация замерзла, связь с базовым лагерем отсутствовала. В таких невероят ных условиях двойка К. Валиев — В. Хрищатый достигла вершины и самостоятельно спустилась в лагерь V. Это могли совершить только альпинисты, обладающие помимо отличных технических и общефизических качеств высокой морально-волевой устойчивостью.
Решению тренерского совета дать указание Е. Ильинскому и С. Чепчеву сопровождать К. Валиева и В. Хрищатого предшествовали два обстоятельства.
Первое. Нам представлялось, что Е. Ильинский и С. Чепчев уже очень сильно устали. Они, как и Э. Мысловский, поздно приходили в промежуточные лагеря. А утром
8 мая, не имея сведений о К. Валиеве и В. Хрищатом, продолжали ожидать их в лагере V до 9 часов. Они не сделали попытки выйти навстречу, хотя срок возвращения уже прошел. Можно было предположить, что двойка восходителей нуждается и в кислороде. Со времени выхода К. Валиева и В. Хрищатого из лагеря V прошло уже более 12 часов.
Второе обстоятельство, которое было, пожалуй, решающим. Это сообщение Е. Ильинского о том, что К. Валиев и В. Хрищатый имеют обморожения рук и дальнейший спуск пройдет более успешно, если их будут сопровождать. В это время перед нами с обмороженными руками стоял Э. Мысловский.
С учетом этих двух обстоятельств тренерский совет не мог принять иного решения, кроме как дать указание Е. Ильинскому и С. Чепчеву сопровождать двойку восходителей при дальнейшем спуске.
Казалось, что для восхождения группы В. Хомутова препятствий нет. У них было все: кислород, питание, хорошее настроение,
По-видимому, из-за несчастного случая, произошедшего с А. Москальцовым, и желания исключить в дальнейшем что-либо подобное товарищи из Спорткомитета прислали указание: «Прекратить восхождения, на каком бы этапе участники ни находились, и всем спускаться вниз». Это указание получено нами на вечерней связи 8 мая. Евгений Игоревич спросил, что я думаю по этому поводу.
Выполнить это указание было невозможно, хотя я понимал — оно продиктовано желанием успешно закончить первую советскую гималайскую экспедицию. Одновременно у меня была уверенность в успешном восхождении тройки альпинистов под руководством В. Хомутова, было известно и их желание подняться на вершину 9 мая. Если до этого я не был сторонником форсировать продвижение к вершине, то после получения указания пришлось все делать наоборот. Я Евгению Игоревичу ответил:
— Если группа сумеет сегодня, восьмого мая, подняться в лагерь пять, а завтра до двенадцати быть на вершине Эвереста, то нет смысла чинить препятствия. Ибо у нас будет только одна утренняя связь по радио с Калимулиным, находящимся в Катманду, на которой придется выслушать неудовлетворение нашей деятельностью. На дневной связи будем рапортовать об успешном завершении восхождений.
Я за то, чтобы группа совершала восхождение! Другого мнения нет!
Евгений Игоревич был такого же мнения, о чем было сообщено В. Хомутову.
Борис Романов, как наиболее дисциплинированный человек, придерживался другой точки зрения — выполнять указание товарищей из Спорткомитета и не мог согласиться с нашим решением. Он предложил полученное указание обсудить на собрании. Мне казалось, что наше решение соответствует альпинизму, спорту и все настоящие альпинисты его поддержат.
Оказалось не так. Было длительное обсуждение. Нас решительно поддержали Ю. Кононов и В. Воскобойников. Особенно огорчило выступление Э. Мысловского, который высказался за то, чтобы группа В. Хомутова возвращалась без восхождения. Свое мнение Э. Мысловский мотивировал якобы отсутствием подстраховки у В. Хомутова. А нужна ли подстраховка — это осталось недоказанным. Э. Мысловский по-видимому, забыл о том, что мы с Евгением Игоревичем отстаивали его кандидатуру и включили в спортивный состав, руководствуясь своим личным убеждением не считаясь с мнением и указаниями других руководящих товарищей, как и в случае с группой В. Хомутова.
В результате было принято решение запретить восхождение группе В. Хомутова. Это решение по рации было передано В. Хомутову, но последний понял истинное настроение руководства экспедиции и продолжил восхождение. Группа В. Хомутова поднялась на вершину Эвереста Экая в 11 часов 35 минут.
Итак восхождения советских альпинистов на Эверест, начавшиеся 4 мая, завершились 9 мая — в День Победы, что является весьма знаменательным!
Восхождение советских альпинистов на страницах зарубежной печати признано выдающимся, отмечена исключительная трудность маршрута восхождения, отличная техническая и общефизическая подготовка участников.
К числу достижения следует отнести и то, что количество вспомогательного состава на одного восходителя в нашей экспедиции по сравнению с другими было наименьшим. Можно сказать, что каждый восходитель сам обеспечил себе возможность восхождения.
Подтверждена возможность восхождений на Эверест без использования кислорода-В. Балыбердин использовал кислород только ночью (расход 0,5 литра в минуту), а В Хрищатый поднялся до высоты 8500 без использования кислорода (сильный штормовой ветер и ночь заставили его дальше идти с кислородом). Остальные участники расходовали кислород во время движения не более чем 2 литра в минуту, на отдыхе — 0,5 литра в минуту.