Евангелие отца
Шрифт:
– Значит, Вы именно ко мне. – Никос медленно сел. – Итак? Если серьезно – что Вам от меня надо?
– Я же уже доложил: заказ получен, наряд – в смысле, чек, - выписан, остается выполнить работу.
– Значит, Вы действительно собираетесь меня убить? Смысл? Кому я помешал?
– Вот в этом и надо разобраться быстро, пока не приехал человек, отвечающий за исполнение заказа. Так что у нас нет времени даже на кофе. Давайте быстренько закончим наше дело, и тогда, может быть, не будет необходимости портить частное имущество.
– Вы меня имеете в виду?
– И Вас и пулю. Все стоит денег, Никос.
– И сколько, если не секрет.
– Не секрет. Ваша нисколько, увы. Дружеская услуга. Так, только – командировочные и не более того.
– Обидно.
– Переживете. Итак, вопрос первый: Вы знаете, почему Вас хочет убрать Ваш начальник?
– Мистер Ной? Что за бред! Зачем ему это?
– Вот и я не понимаю пока. Но, значит, надо, раз я сюда приехал.
– Могу спросить еще раз: кто Вы?
– Можете. Итак: вопрос второй. Цель Вашей встречи с Дюпоном?
– Выход на кардинала.
– Вы сказали Дюпону, что Ваш контакт организовал мистер Ной?
– Конечно.
– А зачем врать? Это же Ваша собственная инициатива и Ваша собственная игра. Что-то мне кажется, что мистеру Ною не нужна еще одна команда внутри его собственной. Может, в этом причина?
– Как он узнал?
– Мистер знает все, на то он и Ной. – Бальтазар усмехнулся. – Вам ли не знать этого.
– Почему же Вы не исполняете заказ? Что Вас сдерживает?
– Да, если честно, ничего. Просто кардинал попросил сначала с Вами поговорить.
– Вы знаете кардинала.
– Да ну, Вас! Неужели за несколько минут до смерти Вам все еще хочется заниматься такими пустяками, как выяснение кто кого знает? Это же не шоу-бизнес, в конце концов. Вопрос третий: зачем Вы самостоятельно ввязались в эту странную историю? Или не самостоятельно?
– Деваться некуда, да?
– Это точно.
– Меня попросили.
С улицы, рядом с кафе, послышался визг тормозов. Никос оглянулся и увидел подъехавшую красную «Феррари».
– Ну, вот, дорогой Никос, киллер подъехал. У нас остается все меньше времени.
– Ваш киллер ездит на красном «Феррари»?
– Говорит, что желтого не было. А Вам не нравиться?
– Странно для человека такой профессии. Слишком заметно.
– Очень даже наоборот: кто заподозрит в идиоте, заплатившем двести тысяч евро за кусок пусть качественного, но очень капризного железа и выставляющем себя напоказ, что у него такая работа? Как по мне, так никому и в голову не придет. Тем не менее, давайте договорим.
– А он подождет?
– Конечно. Он воспитанный человек и не будет прерывать нашу беседу.
– Бред какой-то!
– У каждого свои странности. Вот Вы, например, что-то знаете, а мне не говорите – и это еще больший бред, потому как это Вы, а не я сейчас в очень сложном положении.
– Я сказал, что меня попросили.
– И кто?
– Мистер Гутьерес.
– Вот как?
– Не верите?
– Нет.
– Почему?
– Да потому что я знаю мистера Гутьереса достаточно хорошо, чтобы представить его просящим хоть что-нибудь у кого-нибудь. Обычно, все происходит наоборот.
– Тем не менее, это так.
– Ладно. Тогда придется мне самому отвечать за Вас на мои вопросы.
– Вы действительно
– Я уже сказал, что киллер сидит в «Феррари» и жует сэндвич с тунцом, пока Вы тут водите меня за нос. А я свободный гражданин, который хочет быть уверен, что не свершится ошибка и каждый получит по заслугам.
– То есть, Вы вроде судьи?
– Что-то в этом роде. Кстати! Скоро Вы сможете увидеться с Вашим другом.
– Не понял…
– Ну, Вы же сказали Дюпону, что ждете от него информации – вот Вам и будет информация. Но, до этого еще надо дожить в прямом смысле этого слова.
– Насколько я понимаю, Вы не только не хотите меня убивать, но, скорее, Вы намерены меня защищать от мистера Ноя, я правильно Вас понял?
– Отчасти. Убивать Вас лично я действительно не собираюсь, но это собирается сделать мистер Ной. И если сегодня, через час, он не узнает, что работа сделана, он найдет кого-то, кто будет искать уже не только Вас, но и меня. А зачем мне Ваши проблемы? Потому, я предлагаю срочненько сменить место разговора и перебраться, скажем, все в тот же Ватикан. Удивлены? – Бальтазар с удовольствием наблюдал игру чувств на лице Никоса. Вот чего-чего, а этого Никос-Лео-Барт точно не ожидал. Ангел-хранитель на красном «Феррари» - прямая дорога в психушку. – И чего мы замолчали?
– Лучше я буду делать то, что Вы предлагаете. Что-то мне подсказывает, что не стоит с Вами спорить.
– Пока точно не стоит. Чуть позже, под оливой, мы нальем вина и поспорим с удовольствием. А пока на это нет времени.
Никос положил под тарелку пятьдесят евро, и они встали. Как только они вышли из кафе «Феррари» с визгом сорвалась с места и оставила о себе только воспоминания и несбывшиеся надежды в пустой головке блондинки, пытавшейся уже пятнадцать минут обратить на себя внимание ее владельца. Подъехало такси, они сели и водитель, ни слова не говоря, отъехал от тротуара.
Гл. 47
– Проблема не в том, что нас не устраивает цена вопроса, мистер Гутьерес. Проблема в том, что нас в принципе не может устраивать положение дел, которое сложилось на сегодняшний день. – Шрайбер говорил по телефону, сидя на столе и вытянув ноги перед собой. Рассматривая новые туфли, купленные вчера в небольшом магазинчике на R"amistrasse, он заметил кое-что, что совершенно выбило его из колеи. В одном месте вставка из кожи была худшего качества, чем вся остальная кожа, и это было просто невероятно! Ехать в магазин совершенно не хотелось, но он собирался позвонить и сказать хозяину, что так дело не пойдет. И дело не в том, что кто-то это заметит – дело в том, что теперь он будет об этом думать все время. Шестьсот семьдесят пять евро и тридцать центов за пару туфель, чтобы остаться при этом недовольным? Увольте! Обувщик взял все до последнего цента, приговаривая, что тридцать центов не должны обанкротить Шрайбера, а ему они как раз пригодятся, чтобы добавить к имеющимся семидесяти и получить еще один евро. Еще одна монета к приданому его созревшей дочери, а на кусочке кожи сэкономил и думал, что Шрайбер не заметит, а Шрайбер не таков, потому он и Шрайбер, а не какой-нибудь Мюллер. Настроение портил и несколько взвинченный тон разговора, который длился уже минут десять. Утро не получилось, и кофе остыл.