Евангелие от обезьяны
Шрифт:
Стас несколько секунд молчит, что-то обдумывает – так, словно почувствова мои мысли.
– Ладно, папка, – изрекает он наконец. – Я надеюсь, что бакуганы будут стоить не очень дорого. И ты сможешь мне их купить. Потому что они у нас в садике почти у всех уже есть, а у меня нет. У Глеба есть, у Матвея большого и Матвея маленького. И у Коли Заварзина есть.
– Я посмотрю в интернете и решу, что ты должен сделать, чтобы их заслужить. Пока!
– Пока, папка.
Безуспешно пытаясь проглотить очередной предательский ком в горле, вывожу на монитор самую большую из фотографий, найденных в разделе «Средние» (разделы «Большие» и «Обои», разумеется, пусты). Наивно, конечно, полагать, что это даст хоть какую-нибудь зацепку, и еще наивнее думать, что если эта зацепка есть, то ее обнаружу только я, а онисты не обнаружат; тем не менее,
На первый взгляд фотка не несла вообще никакой информации. Она была сделана в довольно темном закрытом помещении, идентифицировать которое не представлялось возможным: желтые прокуренные обои, кондовый советский сервант и кусок серого потолка. Фотограф стоял спиной к окну, что можно было понять по распределению света. Азимович никогда не был идиотом, он вряд ли стал бы делать подобное фото на фоне таблички с названием улицы и дома, в котором остановился. Без особой надежды я скопировал фотку и отнес ее дизайнерам с просьбой поколдовать в фотошопе над расплывчатым отражением в створке серванта. Особо долго колдовать не пришлось: как только изображение вычистили, растянули до логичной формы, увеличили резкость и сделали пару флипов, я понял, где была снята эта фотография.
Понимаете, просто я очень часто бывал в той квартире. И все время выходил курить на балкон. А онисты не бывали и не выходили. Поэтому они, смею надеяться, будут идентифицировать место гораздо дольше, чем я.
Просто когда вы постоянно повторяете некий ритуал – например, ритуал курения на одном и том же балконе, – вы невольно запоминаете детали, которые можете даже не фиксировать в мозгу. За вас это делают зрение, слух, обоняние и осязание. В замоскворецкой квартире Равиля Муртазина, моего давнишнего приятеля еще по музыкальной движухе, я запомнил три детали: рисунок на скатерти, на которой мы часто засыпали лицом в стол, обои в туалете, которые подолгу разглядывали, пытаясь отрезветь способом «два пальца в рот», и крышу дома напротив, созерцаемую во время перекуров.
Не то чтобы она имела какие-то особые приметы, нет. Обычная крыша сталинского дома с наклонными скатами и чердачными окошками. Ничего особенного. Просто мозг записывает где-то в невидимых своих регистрах точный угол наклона этих скатов и расположение чердачных окошек относительно друг друга, скатов и точки обзора. Если вас попросят объяснить, как именно располагались эти окошки, вы ни за что не объясните. Но если увидите, тут же узнаете. Без тени сомнения. Феномен визуальной фиксации деталей – так, по-моему, это называется.
Мог ли Азимович так облажаться или он специально оставил ключик, знакомый друзьям и непонятный онистам? Вопрос риторический.
Но в таком случае мне стоит поспешить. Азимович должен понимать, что рано или поздно онисты просканируют каждую крышу города и убежище его вычислят. А раз так, то он изначально не собирался задерживаться у Равиля надолго. «Я дал вам намек, парни, и, если вы настоящие апостолы, вы должны порвать свои обросшие жиром задницы. Кто не успел, тот опоздал». Как-то так.
Есть, однако, нечто, мешающее мне прыгнуть в «Ягу» и ломануться к Равилю прямо сейчас. И это даже не онистский хвост, уйти от которого на 510-сильном «Ягуаре XK R» сложно, но можно. Все гораздо серьезнее.
Дело в том, что, когда Замоскворечье отдали мусульманам, Равиль вдруг вспомнил, что он татарин, о чем дотоле обычно не задумывался. И переезжать не стал.
Мне всегда было интересно, как вечно пьяный волосатый кутила адаптировался в среде ребят, которые живут по шариату; но чужая душа – потемки, я еще и не такие метаморфозы видал. Как бы то ни было, все не так просто, как кажется. Я не Азимович, которому одинаково рады и исламские фундаменталисты, и православные фофудьеносцы, и вудуисты с Гаити. Потому я не вижу причин, по которым муслимы должны выписать мне пропуск, плюс к тому еще и в срочном порядке. Звонок Равилю? «Привет, чувак, мы не виделись десять лет, во время войны я лично завалил двенадцать твоих единоверцев, и это только в ближнем бою, а, кстати, прошел слушок, что у тебя остановился Азимович – не закажешь ли мне пропуск?» Увы.
Придется мне не только рвать задницу, но и ломать голову.
…а у Марата праворульная «Тойота». Такая, знаете, древнее мамонтов, но в отличие от них пережила ледниковый период. Марат купил ее сразу после войны, и уже тогда она была похожа на кошмарный сон об автопроме.
И еще мои друзья привыкали говорить друг с другом, не отводя глаза. Почему? Да потому что в тусовке были и мусульмане, и христиане. По крайней мере по разрезу глаз и цвету кожи. А еще точнее, основное отличие было в том, из-под какого флага или хоругви они мочили друг друга во время войны. И это было особенно тяжело. На самом деле от этого так и не удалось отойти до конца, потому, наверное, от той тусовки теперь уже мало что осталось… Трудно начать говорить с кем-то, в кого недавно не задумываясь выпустил бы полную обойму. Короче говоря, уже освоенные банальности, типа – война закончилась, а осколки продолжали лететь. Они и сейчас летают. У этих осколков долбанные вечные двигатели, батарейки «Энерджайзер», они никогда не перестанут бить в свои проклятые барабаны.
Ладно, к черту все это.
В общем… Марат встретил меня на площадке для ожидающих, сразу за КПП. Я прошел через всю эту стандартную процедуру: металлоискатель, температурная рама, и еще эта приблуда с зелеными вспышками, понятия не имею, для чего она. Похожа на ворота из сериала StarGate или на огромную гильотину для сигар. Потом я заполнил анкеты, получил в зубы «Инструкцию по поведению на территории Московской городской исламской автономии» и меня впустили. В целом, обычная процедура, у христиан то же самое, только инструкция немного отличается, но я бы не сказал, что радикально. Если вчитаться, то особенной разницы нет, вот в чем сатира. Только кто их читает, правильно? Вы хоть раз читали эту долбанную инструкцию? Никогда не думал, что скажу это, но, может, и стоило бы. Если верить этим бумажкам, то принципы жизни в мусульманской и христианской локалках почти не отличаются. И это о многом говорит. Охренеть, как много могут сказать такие бумажки, если их правильно читать.
Вот что я вам скажу… Если вот это вотне задавят, если этот тексткогда-нибудь выползет на бумаге – многие прочитают его с изнанки. Мне плевать, но это факт. Я говорю о том, что христиане и мусульмане не особенно отличаются друг от друга, что они – просто люди. Да, каждый из них по-своему молится богу, но если бы это оставалось тем, чем должно быть, то есть личным делом каждого, всего этого дерьма между людьми могло бы и не быть. Но вот в чем фишка, умные люди однажды поняли, что вера – это такой дисциплинарный рычаг, каким можно запросто перелопачивать огромные человеческие массы и делать на этом большие бабки. Причем зачастую избегая налоговых проблем. Это еще во времена императора Константина случилось, а может, и раньше. Мы же не особенно отличаемся от тех парней, которые таскали на себе тонны железа и шинковали друг друга во имя высших целей. Все эти священные войны и крестовые походы, они и сейчас здесь, вокруг нас, просто поменяли ярлыки. Все тот же долбанный ребрендинг, который ни хрена не меняет. Наивно думать, что все это осталось в средневековье. Наивно, глупо и опасно. Потому что это нефтяная скважина, друзья, это деньги, которые текут прямо из наших душ прямо в их кошельки. Никто не станет закрывать нефтяную скважину, пока в ней есть хоть капля черного золота. А эта скважина... Сдается мне, она очень глубокая, глубже самого нижнего уровня ада. Глубже гауптвахты для чертей, нарушивших внутренний устав преисподней.