Евангелие от Чаквапи
Шрифт:
Держа в одной руке чашку, а в другой сэндвич, Сью ходила по комнате, размышляя. Найти одинокую скалу, расположенную где-то в пустыне (да и в какой из пустынь?), беспорядочно роясь в интернетовских сайтах, невозможно. Это тебе не Сахара, где в море песка высокая скала уже давно была бы описана во всех справочниках. Американские пустыни другие — там песок зачастую упирается в горную гряду, преодолев которую ты снова попадаешь в безбрежные пески, а столовые горы, отливающие красным в лучах утреннего солнца, высятся то там, то тут, словно безмолвные стражи, и в одной из них больное воображение Карденаса вполне могло узреть « скалу, взметнувшуюся к небесам посреди пустыни жаркой, словно маяк, указующий путь терпящему бедствие мореходу».
— Ладно, зайдем с другого конца, — поставила она чашку на стол и шагнула к книжным полкам.
«…Лигу за лигой преодолевали мы в погоне за грабителями, не давая отдыха ни себе, ни лошадям своим. Мы разделились на два отряда — один спешил по следам их, второй отрезал путь к побережью, принуждая мятежников двигаться на север. Дикари, встречавшиеся нам, безропотно указывали их путь, а один даже вызвался служить следопытом, но, добравшись до земель айюмов — народа злобного и коварного, отказался идти дальше, боясь жестокости их нечеловеческой. Никакие уговоры и угрозы с нашей стороны не подействовали, и ночью он сбежал от нас. Мы продолжили двигаться на север, и одним утром подверглись нападению беспощадных айюмов. Толпа дикарей человек в триста накинулась на нас, осыпая тучами стрел и забрасывая дротиками. На одном из них красовалась испанская кираса, что свидетельствовало об их возможном столкновении с людьми, которых мы преследовали. Мы убили его, а других обратили в бегство, но они начали нападать на нас по ночам, убивая то одного солдата, то другого.
Миновав засушливые земли, населенные жестокими дикарями, вступили мы в безводную пустыню, и лошади наши стали умирать от усталости и жажды. Следы грабителей были отчетливо видны, мы отставали от них на сутки. Временами натыкались мы на трупы их изможденных лошадей, а иногда на тела людей, брошенных в песках своими товарищами не захороненными, словно они были псами, а не христианами. Вскоре вода в бурдюках кончилась, а солдаты наши и оставшиеся лошади настолько обессилили, что едва передвигали ноги, и капитан Хуарес принял единственное верное в тех условиях решение. Чтобы сохранить жизни людей своих, он повернул назад…»
Далее следовало описание всевозможных страданий, которые претерпели на обратном пути люди Хуареса, страдавшие от жажды, голода и мстительных айюмов. На том короткое письмо де Мора кончалось. Зацепиться было не за что. Письмо подтверждало лишь, что золото следует искать в пустыне, расположенной где-то к северу от Мехико.
Сью закрыла книгу и некоторое время сидела, уткнувшись взглядом в красивый переплет. Насколько ей было известно, письмо Франсиско де Мора было единственным документом, в котором сообщалось о передвижениях погони и грабителей. Но оно не могло раскрыть тайну пропавшего золота. Протянув руку, Сью сняла с полки первый том «Энциклопедии американских индейцев к северу от Мексики», открыла на «А», но не нашла ничего схожего с указанным де Моро названием. Выяснить, кто такие айюмы, и места их расселения в XVI веке тоже едва ли представлялось возможным. Это сегодня всякая речушка, холмик или горная гряда, так же как каждая народность имеют свое название, но в те времена каждый испанец считал за честь дать собственное название любому из них, из-за чего до сих пор существует невообразимая путаница при изучении ранних источников. Айюмы могли быть вырезаны врагами, стерты с лица Земли эпидемиями привнесенных белыми людьми болезней, к которым не имели иммунитета, их могли согнать с земель. Возможно сегодня они известны в истории под другим названием, но от этого не легче.
Сью безумно устала за этот день. Она встала из-за стола, разделась, выключила свет и легла спать.
Яма была узкой, полутора метров глубиной, с застоявшейся зловонной жижей на дне. В ней с трудом смог бы разместиться один человек, нас же было двое. Едва мы втиснулись внутрь, как сверху с грохотом опустился сколоченный из крепких досок щит, погружая яму во тьму. Один сидел на корточках, а второй стоял согбенный, упираясь спиной в дощатый щит. Ноги стали затекать у нас обоих сразу же, то и дело сводило мышцы, а растереть их в таких стесненных условиях стоило большого труда. Топкая, холодная
Я начинал верить словам Гарсии, что с нами сделают все, чтобы сломить.
— К утру мы превратимся в два заплесневевших трупа, — раздался снизу задумчивый голос Ника.
Он будто читал мои мысли. Выбраться наружу не представлялось возможным — несколько раз я пытался надавить спиной на щит, но он даже не поддавался. Вероятно, его чем-то заложили сверху. Нам следовало что-то предпринять, и как можно скорее.
— Ты там руками шевелить можешь? — спросил я.
— Да, немного, — рассеянно ответил Ник. В его равнодушном голосе слышались нотки обреченности.
— Я буду соскребать землю со стенок, а ты утрамбовывай ее под ногами. Может, вода впитается, да и посвободней здесь станет.
Я ощупал стены ямы — рыхлые, но в некоторых местах пальцы наткнулись на камешки и толстые, обрубленные лопатой корни. Я начал скрести по стенкам, а Ник внизу разгребал падающую землю руками, равномерно раскидывая ее. Сперва я работал медленно, потом с остервенением. Мелкие камешки ломали ногти и ранили пальцы, но я не замечал боли. Часть земли сыпалась на Ника, он отплевывался, стряхивал ее с головы, но молча продолжал сгребать ее под себя. Когда мои пальцы засаднили так, что ими стало невозможно прикасаться к чему-либо, Ник начал копать стены снизу. Через некоторое время мы поменялись местами, и теперь уже я отплевывался, стряхивал и утрамбовывал. Тяжелая работа размяла мышцы и согрела. В итоге нам удалось несколько расширить яму и усесться вдвоем, а накиданная земля впитала воду. Лужа сперва превратилась в вязкую, мокрую грязь, а затем и вовсе подсохла. Только теперь, даже в сидячем положении, головы наши упирались в дощатый щит да временами натыкались в темноте на торчащие со всех сторон обрубки корней, но зато нам удалось разместиться поудобнее.
— Эти факовцы, — раздался в темноте голос Ника. — Кто они?
— Фарковцы, — уточнил я.
— Они типа мексиканских сапатистов, да?
— Нет. Сапатисты по сравнению с ними — невинные овечки. Те действительно пытаются добиться улучшения жизни простых людей и избежать вооруженных столкновений, а фарковцы только прикрываются благими идеями. Они как большевики, или, скорее, как наши «чехи», но им не нужна подсоска от богатых злых дядей в чалме — они на самоокупаемости.
— Я так прикинул на глаз, их не меньше двухсот.
— Их не меньше пятнадцати тысяч, и они контролируют огромную территорию страны. Здесь, в Колумбии, несколько партизанских группировок, которые дерутся с правительством «эксплуататорского режима» да и между собой, впрочем, тоже. ФАРК — самая крупная из них, и в отличие от других, жаждет захватить власть в стране. Террор — самый популярный их метод борьбы. За сорок лет, что идет гражданская война, погибло около полутора сотен тысяч человек. В основном мирных жителей. Это тебе не банда Ромео. Они превосходно организованны и вооружены, у них прекрасная разведка и контрразведка.
— Ты сказал про их самоокупаемость, — голос Ника был тихим, надломленным.
— Наркотики. На территориях ФАРК наркодельцы чувствуют себя вольготно и платят партизанам за охрану от «коррумпированного правительства, лижущего задницу дяде Сэму».
— Оно действительно ее лижет?
— Штаты уже до такого безобразия заполонил колумбийский кокаин, что им ничего не остается делать, кроме как помогать. Хотя едва ли под их благими намерениями не скрыто других «национальных интересов». Поговаривают о так называемом «Плане Колумбия», по которому американцы под предлогом борьбы с наркобизнесом хотят взять под контроль нефтяные запасы страны. Если вспомнить, как они обстряпали Хусейна с его якобы химическим оружием, думаю, в этом есть большая доля истины. А еще «факовцы», как ты их назвал, облагают «революционным налогом» всевозможных бизнесменов. И третий основной источник доходов — похищение людей, за которых потом требуется выкуп. Пару лет назад Колумбия даже попала в Книгу рекордов Гиннесса по числу людей, похищенных с целью выкупа. Кстати, насчет миллиона долларов ты, Никит, не удивляйся — это их обычная минимальная начальная ставка.