Эвакуатор 2
Шрифт:
— В чем дело? — спросил Михаил, но не у меня, а у водителя, и только после его вопроса я понял, что машина замедлилась.
— Дальше дороги нет, — ответил тот, показывая на перекрывшие автостраду обломки многоэтажки. — На варшавском шоссе трещина больше десяти метров, там не проехать никак. Похоже, здесь землетрясение прошло во всей красе.
— Там же вроде пусто? — спросил я, показав на запад, куда уходила неширокая дорога.
— Тупиковый путь. Ведет к парку, — ответил за водителя Михаил, показав мне на кпк, закрепленный в подсумке. Включив экран, я посмотрел на карту, действительно, можно
— Домой? — с надежной спросил водитель, но я отрицательно покачал головой, хотя и в самом деле вариантов оставалось не так много.
— Двигаемся на запад, к парку, — сказал я, отмечая на карте маршрут, где в парке пролегала единственная крупная обозначенная дорога. Не самый короткий, но прямой путь, ведущий прямо к метро Битцевский парк и стоящий в окружении парка район Ясенево. Но главное, срезав пару раз через парк, можно было выехать на МКАД и пересечь его, спустившись уже на стороне управления внешней разведки, дислокацию которого обозначили в ордене.
На сей раз водитель спорить не стал, но ехал специально медленно, давая мне время передумать. Я же воспользовался этим в попытках найти выживших. Безрезультатно. Только один раз тепловизор сработал возле разрушенной школы, но и там мы нашли лишь гигантского спрута, убравшегося в щель подвала от яркого света фар. Сложно ожидать, что после землетрясения такой силы и последующих наводнений кто-то сумеет выжить без дара.
Через несколько минут, миновав обломки длинной шестнадцатиэтажки, мы подобрались к ряду деревьев. Машина почти остановилась, но я долгое время не мог понять, что именно меня смущает. Фары выхватывали из поднятой пыли гнущиеся под порывами ураганного ветра ветви, склонившиеся почти к самой земле. Листья трепыхались, с трудом удерживаясь на деревьях. Многие из них оказались обломаны, и все же…
Стоп. Какие к дьяволу листья? Две недели идет ураган! А до этого на дворе стоял тридцатиградусный мороз! Как?
— Чего блин? — не выдержав, проговорил я, не веря, протерев глаза. — Как это возможно?
— Кто бы знал, — проговорил водитель, врубая задний ход.
— Стой, мы всякой чертовщины насмотрелись, — отстегнув ремни, подошел я к мужчине. — Давай вперед, просто потихонечку. И по дуге. Может, получится объехать.
— Не нравится мне это, — покачал головой водитель, но на газ нажал. Машина медленно поползла вперед, а парни напряглись, выставив стволы в бойницы. Я же вглядывался в деревья, не в силах понять, какая сила заставила их покрыться листьями в таких условиях.
— Все, приехали. Дальше только по тропке, — мрачно сказал водитель, высветив идущую между деревьями велодорожку. — Я туда не поеду. Ну его нафиг.
— Капитан, это приказ, — негромко, но отчетливо скомандовала Ольга. — Едем вперед, к МКАДу. Осталось меньше километра.
— Если вам так надо — берите любую из оставшихся в живых машин и езжайте сами. У меня приказы другие, — хмуро сказал водитель. — Я старше по званию, если на то пошло.
— Мы новая аристократия, — попробовала было возразить женщина, но на эти слова капитан
— Вы вневедомственники. Гонора много, а прав никаких. У меня приказ вас возить и доставить обратно домой. Отвечаю я за свой экипаж и технику и ради вашей блажи в этот бардак соваться не намерен, — сказал он, показав на колышущиеся деревья. — Ребята не просто так сгинули, я с ними лямку не первый год тяну.
— Страх перед неизвестностью — это нормально, — попробовал я успокоить водителя.
— В жопу иди со своими нравоучениями, я в своем праве и… — он говорил что-то еще, но я не стал слушать. В отличие от него и всех находящихся в машине, у меня был козырь, позволяющий перемещаться самостоятельно. Конечно, в карателе ездить было куда приятней, чем ловить лицом ураганный ветер, но я уже не раз проделывал этот трюк. К тому же прямо сейчас у меня хватало энергии на один фокус.
— Ты что делаешь? — спросила Ольга, увидев, как я открываю портал.
— Зая! Подъем! — крикнул я в приоткрывшееся окошко. Девушка появилась через несколько секунд, заспанная, но быстро приходящая в себя. Хорошо хоть, кровать с прохода передвинула, а то телепорт был привязан прямо к месту, где я в последний раз спал. Представить, что будет, если после открытия экстренного телепорта по тебе пройдется десяток человек, не слишком приятно.
— Добрый ночер, — зевая, проговорила девушка. — Что случилось?
— Нам нужна смена команды, водитель, наводчик и второй номер. Эти устали, — быстро перечислил я. — Еще пару цинков патронов, два десятка гранат, в идеале гранатомет. И пару тубусов противотанковых.
— Воу-воу, полегче. Что у вас там случилось? — окончательно приходя в себя, произнесла Зая. — Зачем тебе столько?
— Просто запроси это у Вячеслава. И, если есть возможность, эликсир энергии бы не помешал. Открою дверь через полчаса, — сказал я, захлопнув выдохшееся окно телепорта. Диалог занял несколько секунд, и девушка вроде все услышала. Оставалось только дождаться, когда сменная команда будет готова.
— Это моя машина. Я за нее отвечаю, — упрямо сказал капитан, не собираясь уходить с места водителя.
— Если начальство скажет по-другому — нет, — покачал я головой. — Надеюсь, его приказы вы оспаривать не соберетесь.
— Да пошел ты, — военный разразился тирадой, длинной и бессмысленной. Вспоминая всех чертей и их матерей. Но я его уже не слушал. Последнее, о чем я хотел думать, — военная бюрократия, если она работает против меня. Конечно, по-своему он был прав, кто я такой, чтобы реквизировать технику и оружие у вчерашнего ФСО. Уверен, в его глазах мы все не больше, чем выскочки и зеленые новобранцы. Вот только ситуация изменилась.
— Изяслав, — поздоровался со мной магистр, стоило телепорту открыться. — Что у вас?
— Бунт на корабле, — пожал я плечами, пропуская троих спецов в нашу сторону. Парни пришли не с пустыми руками, внеся все оговоренное и даже чуть сверху. На ящике с патронами лежал барабанный гранатомет, как я заказывал.
— Влад, мы вас подменим, — сказал вошедший первым водитель. — Отдохнете, потом снова в бой.
— Ладно, только сохрани мою ласточку. — невесело ответил военный, покосившись на меня без всякого уважения. — И этим не позволь себя угробить.