Эвакуация
Шрифт:
Да и самого отца Максима не посадить – все ведь знали, чем он занимается в Припяти – держит воровской общак, крутит дела с цветметом, но доказательств не было. А может, просто не хотели портить показатели – как знать? «Так у него сыночка в прошлом месяце застали с поличным», – настаивал Елизаров. «Он сказал, что нашел кошелек и как раз нес его в милицию, а свидетелей нет. Ничего не доказать. Заявительница тоже не смогла вспомнить, то ли она его сама обронила, то ли на рынке он у нее исчез», – ответил милицейский чин. И все, не доказать.
– Максим?! – спросил Елизаров.
Дочка
«Вот же гад!» – подумал Сергей Андреевич.
– Катюша, ну разве он стоит того?.. Ты хоть понимаешь, что сейчас хотела сделать? Ты же… ты же еще маленькая, чтобы…
– Чтобы что, пап? Чтобы полюбить?
– Тебе же всего…
– Четырнадцать! Уже четырнадцать, папа!!!
– Да, только в прошлом месяце исполнилось. Фактически еще тринадцать.
– Ну и что, папа?! Я все равно его люблю. А сегодня он сказал, что уезжает. Наврал с три короба, что эвакуация из города. Типа все уезжают, поэтому мы должны расстаться. А я никогда его не увижу.
Дочка заплакала.
Елизаров вздохнул. Он успел вовремя, а с остальным – уж как-нибудь разберется.
– Не знаю, что он тебе говорил. Но тут он не соврал – сегодня действительно эвакуация. Ты вообще где была?
– Здесь, папа. Я пришла сюда и плакала, а еще кормила голубей. Как тогда… в детстве, ты помнишь?!
– Ты могла мне все рассказать… Я бы…
– Тебе же некогда, пап. Все время некогда! А мама – она всегда мальчика хотела… а я вот девочкой родилась, простите!
– Я… ты… – Сергей Андреевич не знал, что ответить. Действительно, в последнее время а администрации ему достался большой фронт работ. Приходилось решать все вопросы по социалке – от пенсий до функционирования больниц и школ. Естественно, дел невпроворот.
«А она как думала? Конечно, папа все время занят. Попробовала бы она…»
Тут до Елизарова дошло, что он снова совершает ту же ошибку – делает девочку виноватой в проблемах, которые ему надо решать. Из-за такого отношения он чуть не лишился дочери. И сейчас опять собирался наступить на те же грабли.
«Нет, так нельзя!»
– Теперь я всегда буду тебя слушать, обещаю! – сказал Сергей Андреевич, глядя дочери в глаза. Но та демонстративно отвела взгляд.
– Зря ты меня остановил, папа! – выпалила Катя, поднимая рюкзак. Рядом с ней вспорхнули голуби, заметались по чердаку.
– Ну, это ведь… ну, пока… мы что-нибудь придумаем. Я поговорю с отцом Максима, и мы сможем сделать, чтобы вы…
«Что ты хотел пообещать, что они будут встречаться?! Но это невозможно! Еще бы – четырнадцатилетняя дочь замглавы в гареме сыночка криминального авторитета Губы? Как вы себе это представляете?! Но Катюше про такой расклад знать нельзя. Вот уедем из города – может, позабудет своего хахаля».
– Что, позволишь встречаться?! Нет, пап, ты не позволишь! Я вижу это по твоим глазам, – сказала Катя. Сергей Андреевич поспешил отвести взгляд – надо же так облажаться. – Да это бы нам и не помогло.
– Почему? – не понял Елизаров.
– У него проблемы, папа. Большие проблемы.
Елизаров опустился на колено перед дочерью:
– Скажи
– Нет, папа. Тут ему не поможешь…
«Да что такого могло произойти? Пацана отчислили из обычной школы, перевели в коррекционную?»
Немудрено – учился оболтус из рук вон плохо. Сплошные двойки-тройки да прогулы – Сергей Андреевич уже узнавал про него. Отец же Максима периодически то «присаживался» в колонию, то выходил из нее. Мачехе было не до парня, поэтому отпрыска воспитала улица. Даже если это была улица советского города, рядом с которым функционировала одна из самых современных АЭС не то что страны, а Европы, все равно!
– Его перевели, да?! Так я попрошу за него… Его восстановят. Ну, потом, когда вернемся… – сказал Елизаров, а сам подумал: «Если вообще вернемся. Если повезет, то Катя этого хулигана и его бандитскую семейку никогда не увидит».
– Нет, пап. Ты ему не поможешь… – сказала Катюша и поспешила к выходу. – Все гораздо серьезнее. Он…
Дочь замолкла на полуслове – в дверях появился милиционер.
– Что, нашли? – удивился капитан.
Посвящать милицию в подробности инцидента у Елизарова не было никакого желания – те могли поставить жирный крест на карьере чиновника.
– Да, нашел – вот… Все хорошо… Она тут была… – затараторил Сергей Андреевич.
Катя же скривила мину, которая могла значить только одно: что, еще не разучился врать, папочка?! Тот-то же!
Она проскользнула возле милиционера и стала спускаться по лестнице. Елизаров поспешил за дочкой. Капитан пожал плечами и крикнул вдогонку:
– Хоть бы папе-то сообщила, что ты здесь, а то весь город на уши подняли…
Но Елизаров знал – весь город на уши поднят вовсе не из-за этого. Но события закручивались так стремительно, что скоро стало ясно – дальше будет только хуже.
Чернобыльская зона отчуждения,
болота, наши дни
Рокот винтов грозил перекричать даже бурю. Снег взлетел в воздух и закружился, заплясал вокруг избушки. Один из военных сталкеров махнул рукой, показывая пилоту вертолета, где можно посадить машину. Сам вертолет – черный, с вытянутой хищной мордой – напоминал акулу, спарившуюся с ксеноморфом.
Вертолет сел на опушке, дверца отъехала в сторону.
На снег опустилась толстая подошва военного ботинка.
Незнакомец в черном кожаном плаще даже не поежился, когда на него налетел очередной порыв ветра. Более того – мужчина скользнул в него, словно бомбардировщик в грозовую бурю. Военстал, заметив прибывшего начальника, вытянулся по струнке. Козырнул.
– Докладывай! – бросил подчиненному незнакомец.
– Объект скрылся!
Даже сквозь шум ветра было слышно, как заскрипели зубы человека в черном. Вместо лица – железная маска-череп. Военстал хоть и не видел мимики начальства, но смекнул, что все может закончиться для него, как ответственного за спецоперацию, очень-очень плохо.