Ева

Фрес Константин

Где-то далеко, затухая, чужая Сила пряталась в свой таинственный кокон.

Кто же все-таки этот ситх?

И отчего он так ненавидит Палпатина?

Вейдер взял себе нового ученика?

Может быть… Только отчего же тогда сам он находится совсем в другом конце Галактики?

* * *

Сила покидала Ирис, исчезая, испаряясь, как будто её и не было.

И первой реакцией женщины был страх.

Внезапно оказалось, что потерять Силу — всё равно, что ослепнуть. Ирис показалось, что темнота Космоса, понятная и объяснимая, становится мёртвой и пустой,

как бездонная пропасть. Не стало видно и Императора, ни Вейдера, и теперь она не могла следить за ними, не слышала их потаённых мыслей, не могла предугадать желаний. Все враги, которые были у неё как на ладони, попрятались во мрак, и женщина ощутила свою беспомощность и уязвимость.

Вот, оказывается, какие возможности дает Сила…

Впрочем, Сила ушла не полностью. Какая-то малая часть её, затухая медленно, продолжала витать в крови Ирис, и женщина, напряжённо всматриваясь в будущее, стараясь осветить его затухающими всполохами Силы, видела лишь одно — бой у края чёрной бездонной пропасти, алые дуги, прочерчиваемые сайберами в темноте, и долгое падение вниз, в боль, в смерть, в небытие.

И падала не она.

Что это могло означать?

Кто и с кем сойдется в поединке, и причём тут она?

Сила молчала — она почти замерла в теле женщины и не могла дать ответа на этот вопрос.

— Чёрта с два ты уйдёшь с этого обрыва, если окажешься на нём! — прорычала Ирис, думая, разумеется, о Вайенсе. Но Вайенс ли будет там драться?..

Всю свою Силу Ирис растратила в попытке что-либо удержать, взять, и все они окончились неудачей. Палпатин с ума бы сошел, если б узнал, что мощь, способная стереть с лица земли целую армию, по капле была растрачена на то, чтоб Ирис могла поднять телепатически предмет.

Нет, взять предмет у Ирис получалось. Только, схваченный путами Силы, он словно под пресс попадал, и в воздух взлетал уже бесформенный бесполезный комок. От прикосновений ломались стулья, лопались, словно бомбы, стеклянные колбы, и все эти нехитрые попытки выматывали больше, чем тяжелый физический труд. Под конец, когда Ирис уже затухающей Силой попробовала коснуться яйца, сваренного всмятку, оно взорвалось, словно по нему шарахнули молотком, и женщина, стерев с лица ошмётки яйца, разъярённая, Силой ударила в стол. Он перекувырнулся в воздухе и с грохотом упал, переломленный пополам.

— Ч-черт, — прошипела Ирис, привычно нащупывая пачку сигарет в кармане.

Легче всего было уничтожать ломать, крушить, словно долбя молотком в приступе неконтролируемой злости, и труднее всего — заставить Силу слушаться.

Однако уже кое-что вырисовывалось.

Усталость вновь навалилась тяжелой плитой на плечи, и Ирис поняла, что если она не отдохнет сейчас, то просто проиграет эту битву. Уже в который раз она призвала дроидов и велела им привести разбитую лабораторию в порядок; здесь им работы хватит на целый день.

Но был еще один незавершённый момент.

Клоны.

Тот, что лежал на столе, уже был нейтрализован. Ещё немного, и кончится капельница, а вместе с нею и его способность к Силе.

Всматриваясь

близоруко в ускользающие тени будущего, Ирис не видела себя больше в стенах этой лаборатории. Она вообще не видела Риггеля. Вместо него ей в лицо неслись целые гроздья созвездий, и её звездный путь был легок и быстр.

Что это означало, она не знала. Умрёт ли она, и её душа отлетит и затеряется меж звезд, или, напротив, ей удастся ускользнуть?

— Я оставлю тебе подарочек в любом случае, — зло процедила она.

В питательную трубку каждого клона, плавающего в жидкости в цилиндре, она без раздумий ввела по капле сыворотки, и очередная ампула отправилась в мусорную корзину. Плавающие за стеклом тела ничуть не изменились, не сдвинулись с места, ни один из клонов не раскрыл глаза, но Ирис, отступая от их, глядела на их белёсые тела, на колышущиеся в воде рыжие волосы и понимала, что уничтожила их, безоговорочно, бесповоротно.

Сейчас будет мидихлореановая атака, бурный всплеск Силы, а затем они умрут.

В этот миг она пожалела, что Сила не лишила её жалости и не наделила, как Вайенса, жаждой убивать и мучить людей. Наверное, тогда бы она не чувствовала этого горького привкуса раскаяния, Ведь она впервые лишала живых существ жизни осознанно.

Впрочем, кое-чему Сила Ирис несомненно научила.

Не останавливаться.

События могли начать разворачиваться стремительно, а она чувствовала себя как выжатый лимон. Нужно было отдохнуть! До предполагаемой встречи с адъютантом оставалось больше шести часов. Нужно было обязательно поспать. Предвидя муки совести, сомнения, страх, волнение и прочие весёленькие вещи, что обычно прокрадываются под подушку и не дают спать, Ирис решительно всадила себе успокоительный укол и направилась в свою комнату, припрятав в кармане пару пробирок с сывороткой.

Никаких сомнений, никаких сожалений, совесть — прочь. Только вперёд, только к цели.

28. Клин (+18)

— Пойдём потанцуем!

Накачать адъютанта алкоголем была та ещё проблема.

Девчонка затащила Ирис в заведение, где коктейли больше напоминали сладко-кислый компотик с вишенкой, а на что-то покрепче она никак не соглашалась.

Ирис, потягивая ароматную жидкость через соломинку, слушала трехсоттысячную весёлую историю из жизни тюремной охраны и в нужных местах смеялась, показывая все тридцать два зуба.

Адъютант находила, что они с новой знакомой отлично проводят время, то и дело покатываясь со смеха от собственного рассказа. Тоска.

Налившись своим компотом по самые уши, девчонка, наконец, захотела в дамскую комнату, и Ирис, воспользовавшись моментом, влила в её оранжевое месиво грамм сто коньяка.

Молоденькая офицер, вернувшись, залпом проглотила эту адскую смесь, и крыша её скатилась мгновенно. Наверное, вот что являлось причиной того, что она отвергала всяческие попытки Ирис заказать что-нибудь покрепче — девчонка абсолютно не умела пить. Ирис заказала ещё пару раз по сто коньяка, и это убило девчонку наповал.