Ева. Маленькое новогоднее чудо...вище...
Шрифт:
Улыбка парня стала еще шире, и он ничтоже сумняшеся ответил:
– Ты.
– Ха-ха! – вырвалось у меня. Как по команде пять пар глаз вперились в мое посеревшее лицо.
– Так вот, оказывается, какие открытки ты посылала ему на праздники… – задумчиво проворковала мама.
Я встрепенулась.
– Не говори глупостей! – выпалила на одном дыхании. – И ты, Юлиан, тоже! Разве не твоей мечтой было поступить на факультет менеджмента в Париже? Я бы ни за что не стала тебя отговаривать.
– И я поступил, Ева, – склонил на бок голову Шакуров. –
Мама нахмурилась:
– Погоди минутку… я ведь правильно помню, что твои родители владели туристическим агентством здесь, в городе?
– Правильно, – кивнул Юлиан. – И продолжают им владеть. Только теперь это целая группа компаний, представленная по всему миру.
– Ничего себе… – пробормотала Ядвига.
Георгий в ответ скрежетнул зубами так, что я думала, он их в пыль сотрет: видимо, по мнению отчима его супруга должна была восхищаться исключительно его талантами бизнесмена.
Юлиан же только вздохнул, небрежным жестом заправляя за ухо золотистую прядь:
– Да, миссис Моргалис, семейное дело разрослось, но разве счастье – в деньгах? Я прожил десять лет вдали от родины, от друзей, от семьи, но я знал, что однажды во что бы то ни стало вернусь сюда.
«Только не говори, что ради меня! Только не ради меня!» – панически пронеслось у меня в голове.
– Ведь здесь осталась Ева, – заколотил Юлиан в мой гроб последний гвоздь. – Моя детская любовь, которая, как известно, самая крепкая.
– Детская дружба самая крепкая! – немного грубо отрезала я.
– Возможно, – не стал отпираться Юлик. – Но в следующем году я собираюсь перевестись в местный университет.
– Интересно, что скажут на это твои родители… – хмыкнула Полина.
– Они не против, – ответил Шакуров. – Им главное, чтобы я мог возглавить бизнес, и для этого получил соответствующее образование. А насчет того, в какой стране его получать… Разве для пытливого ума есть существенная разница, что видно из окна: Эйфелеву башню или центральный парк с елками?
«Есть, – мрачно подумала я. – Сидя под башней Эйфеля, пытливый ум имеет шанс дожить до выпуска».
«Нокия» дернулась, снова привлекая внимание. Я отвлеклась от унылых мыслей и скосила на нее глаза: однако этот загадочный «некто» был весьма настойчив!
– Ева, ответь наконец! – скривилась Ядвига. Видно, ей не нравился виброзвонок, который заставлял кресло подпрыгивать так бодро, будто оно собиралось ускакать в сторону заката вместе со мной.
– Нет! – буркнула я, нажимая на красную кнопку.
Улыбка Юлиана стала очень широкой и от того слегка нереалистичной:
– Ты что-то скрываешь, Евочка?
Я грозно уставилась ему в глаза:
– От тебя? Юлиан, мы не общались десять лет! Вся моя жизнь от тебя скрыта.
– Ну не говори, – с видом Дэвида Копперфильда, заставившего исчезнуть синего кита из закрытого бассейна на глазах у стотысячной аудитории, покачал головой «Финист». – Я за тобой наблюдал.
Вот
«Чего, простите?!» – Я сглотнула, чувствуя как волосы на затылке встают дыбом.
Мамино улыбчивое лицо мгновенно задеревенело, больше став похожим на погребальную маску. Поля, наоборот, оскалилась как питбуль. Даже Богдан с Егором напряглись, хотя вряд ли понимали, почему именно мы так реагировали.
А все было просто: Юлиан следил за ведьмой! Еще и так запросто в этом признавался. Я не понимала, он что: идиот?! Такое можно было ожидать от кого угодно, но не от потомственного мага. Конечно, мы все так или иначе приглядываем друг за другом. Конкуренция, знаете ли, борьба за территорию, магические артефакты, другие ценные находки. Да и просто шутки ради: знаете, как интересно порой наблюдать за экспериментами чародеев? Я имею в виду: наблюдать с безопасного расстояния. Да, мы все это делаем: и следим, и обсуждаем, и даже палки в колеса суем, если магическая защита конкурентов позволяет (собственная совесть ведьм редко останавливает). Но мы никогда, ни за что, даже под пытками инквизиции в этом бы не сознались! Потому что законом слежка строжайше запрещалась. А закон надо соблюдать, хотя бы на словах.
– Мне кажется, – поднялась с дивана мама, – тебе пора домой, Юлиан. Прямо сейчас.
– Миссис Моргалис, – попытался он исправить ситуацию. Кажется, до него только сейчас дошло, как сильно он лажанулся. – Я не это имел в виду…
Но следом за супругой встал Георгий, а потом и Егор с Богданом. По лицу отчима было ясно, что он не особо понял причину перемен в поведении Ядвиги, но выяснять ее будет потом, наедине. Если вообще будет. А сейчас просто надает гостю зуботычин и отправит за ворота. Ему и так очень хотелось это сделать, а уж когда повод подвернулся…
– Хорошо, миссис Моргалис, – сдался Юлик перед численным превосходством, и его благодушное лицо внезапно стало властным, даже каким-то по-армейски суровым. – Я уеду. Но напоследок хочу сказать, что вы меня неправильно поняли. Я действительно наблюдал за тем, как растет Ева, ведь я – первый в вашем списке, и у меня есть на это полное право. Но я не вмешивался в вашу жизнь и не узнавал ничего сверх необходимого минимума.
Мама нахмурилась и смерила меня тревожным взглядом. Ну да, я и сама сейчас мучительно соображала, что именно могло быть известно этому нежданному красавчику. Минимум-то у каждого разный, особенно в свете того, что случилось в последние месяцы.
Только Юлиан не стал дожидаться, пока мы сделаем выводы, а кивнул и, круто развернувшись, пошел к выходу. К сожалению, не дошел. Я уже почти выдохнула с облегчением, когда он остановился и, развернувшись на каблуках, выжидательно уставился на меня:
– Ева, проводи меня, пожалуйста.
Я прямо спиной ощутила, как напрягся Георгий. Но мама молчала, а Полина, бесшумно ступив ближе, взяла меня под руку и даже слегка подтолкнула к двери.
– Хорошо, – сказала я чуть дрогнувшим голосом.