Ева. Маленькое новогоднее чудо...вище...
Шрифт:
Соколов стоял, облокотившись спиной о капот, и со скрещенными на груди руками наблюдал за моим приближением. Попутно фиксировал также манипуляции Вики, которая перебежками следовала за мной на небольшом расстоянии и каждый раз, когда я пыталась обратить на нее внимание, делала вид, что у меня глюки. Конечно, это ведь не она за мной ходит, это я мешаю ей заниматься делами! И – нет: под столом в буфете, за мусорным баком, между фикусами и за шторой, которая прикрывала ее ровно до коленок, она не просто так сидела, а с какой-то особенной целью, которую мне, ничтожной, понять было не суждено!
– Я смотрю, Вика от тебя
Тяжко вздохнула в ответ:
– Чувствую себя главарем преступной группировки, за которым постоянно ведется слежка. Объяснила бы уже хотя бы, зачем это делает! Может, я бы сжалилась, подбросила каких-то улик, доказательств своей виновности, в чем бы она меня ни подозревала… На самом деле надоела.
– Это она к тебе с ноября приклеилась?
– Ага! Больше трех месяцев уже. – Я подтянула сумку повыше и с трудом запихала в нее конфеты. Затем поставила на заднее сиденье «мазды» и подняла на Шурика вопросительный взгляд: – Поехали?
Ага, сейчас! У него между бровей морщинка пролегла размером с Большой Каньон.
– Откуда конфеты? – спросил подозрительно.
Я стрельнула глазами:
– Ревнуешь?
В ответ раздался такой звук, словно кто-то грыз кафель в ванной:
– Нет!
– Правда? – мурлыкнула, подступая ближе. – Совсем-совсем?
Звук повторился:
– Абсолютно!
Я сделала радостную мордочку:
– А мне еще и розу подарили!
Алекс сузил глаза и внимательно скользнул по мне глазами: снизу вверх. А потом вдруг резко схватил за плечи и притянул к себе. На один миг прижался к губам и улыбнулся:
– Вот теперь точно не ревную.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что, будь он тебе дорог, этот поклонник, ты бы о нем при мне не говорила. И подарки его прятала бы, – а потом подумал и добавил: – Только я бы его все равно нашел. И закопал.
– Потому что любишь меня? – тихонько рассмеялась я.
– Потому что не люблю делиться! – язвительно ответил он и шлепнул меня по заднице. – Все! Поехали.
За спиной раздался ехидный смешок: кажется, Вика многое слышала. Я посмотрела на Алекса в надежде, что он все-таки сделает что-то хорошее и покажет своей бывшей, насколько я ему дорога. Ну что наши семейные шуточки – не повод для возрождения ее надежд и уж тем более – не зеленый свет ее насмешкам. Только ему, кажется, было плевать. Довольно ухмыльнувшись, он повернулся ко мне спиной, обошел машину, сел на место водителя, громко хлопнув дверцей, а я все стояла и, стиснув зубы, слушала тихий шепоток Плагуновой. Будь я не ведьмой – и внимания бы не обратила: ну болтает кто-то по телефону, так и черт с ним. Но я, черт подери, была ведьмой! И мне не нравилось то, о чем она говорила!
«Помыкает как хочет», «Просто игрушка», «Скоро надоест» и самое обидное: «Что с нее взять, если она подарки получает только в виде оригами? Да еще и за помощь на контрольных?»
Ах так?! Ну все, гадюка! Ты пошутила, я посмеюсь. У меня, между прочим, с десяток женихов припасено. И как минимум двое из них сейчас точно находились в городе. Что я, не смогу доказать свою состоятельность как женщина? Да ты у меня еще от зависти рыдать будешь! Ну а Шурик… что ж. Если он у меня такой сообразительный и настолько уверенный в себе – пускай на себя и пеняет! Не хочет разъяснить всем доступно, что место
– Ты чего такая мрачная? – скосил глаза Алекс, когда мы уже выехали за ворота школы.
– Ничего! – буркнула с обиженным видом, отворачиваясь к окну.
Александр тяжко вздохнул:
– Ты ведь понимаешь, что, пока не объяснишь, я вряд ли смогу чем-то помочь?
Нет, нормально, да? Он даже не понял, где облажался! Серьезно, у меня пальцы просто сами собой сжались в кулаки:
– Если ты считаешь, что все нормально, мои объяснения ничего не дадут!
В ответ он страдальчески закатил глаза и, если бы не держал руль, наверняка воздел бы руки к небесам. И еще, главное, лицо такое печальное сделал, словно это я виновата, что он – дурак! Ведет себя как самец в прайде: облагородил вниманием львицу, пару раз признался в любви, и, типа, справился. Ах да, конечно! Демона еще подарил. Как я могла забыть? Не конфеты, обращу внимание, не цветы, не украшение какое-нибудь, а демона. Ну, конечно, это же я, глупая, не понимаю, как мне повезло!
Наверное, в тот момент я бы ему многое сказала и о его бывших девушках, и о снисходительном тоне, который он в последнее время все чаще использовал по отношению ко мне, и даже о шлепках по филейной части, выполненных в его «особом» собственническом стиле на глазах у любопытной публики, но удача оказалась на его стороне: мой уже готовый извергнуться поток возмущений перебил телефон. Причем перебил – это мягко сказано: «нокия» завибрировала так, что меня аж подбросило.
– Алло! – нажала на зеленую кнопку. – Богдан?
– Привет, Ева, – раздался в динамике взволнованный голос брата. – Не хотел тебя отвлекать, но я просто в отчаянии. Подскажи: что подарить Полине на День святого Валентина?
Я нахмурилась:
– А проявить фантазию – слабо? Ты же у нас вроде творческая личность? Любитель экстремальных концепций?
– Ну да, – как-то сразу смутился Богдан. – Идея-то у меня есть и даже с реализацией скорее всего проблем не будет. Только я не уверен, что Полине понравится ремонт в квартире…
– Сразу – нет, – хмуро отмела задумку я. – Если только ты не готов ради подарка умереть медленной и мучительной смертью.
– Еще была мысль преподнести ей коллаж на полстены… – растерянным тоном продолжил Богдан.
– Коллаж?! – переспросила я. – Это, в смысле, фотки на ватмане?
– Ну да! Как думаешь, ей понравится?
Я честно попыталась представить реакцию Полины. Самодельная картина – она, конечно, получше ремонта, но все же.
– Могу с точностью до девяноста пяти процентов сказать, что она предложит тебе взять ватман, свернуть его трубочкой и… дальше рассказывать?
– Блин, Ева! – взвыл братец. – Это была моя самая удачная идея! Не могу же я, как Егор, подарить ей стандартный набор: цветы, конфеты и открытку? Это же так банально! Полина меня убьет!
– Она тебя и за коллаж тоже убьет. А вот шоколадные конфеты скорее всего придутся ей по вкусу. Только много не дари: у нее от сахара крышу сносит.
На том конце провода немного помолчали:
– А может, все-таки, духи? Ну ей же нравятся эти… от Givenchy?
– Я не понимаю, Богдан: ты хочешь, чтобы она ими пользовалась или торговала?