Eurocon 2008. Убить Чужого

Пехов Алексей Юрьевич

– Господин эльф, поднимите, пожалуйста, руки, – сказал Иван, весь внутренне напрягаясь.

Эльф безмятежно поднял руки. И даже подмигнул Ивану в зеркале, когда тот начал его обмерять.

Леонид забежал сразу, едва лишь транспорт покинул человечье местечко, оставив за собой кучи остро пахнущего навоза и вмятины в мягком от жары асфальте. Остановился в дверях, посмотрел на Ивана, устало обронил:

– Жив…

– А ты что думал? – рассеянно ответил Иван. – Жив, конечно.

Он раскладывал

на столе большие бумажные листы. Покрой у эльфийской парадной формы был странный: зауженная в плечах, мешковатая в заду.

– Тебе что… работу заказали? – Леонид даже присвистнул от удивления. Подошел к столу. Покосился на туго свернутый отрез зеленовато-серой ткани. Спросил, тыча пальцем: – Это он? Эльфийский шелк?!

– Металлом до него не дотрагивайся, – озабоченно сказал Иван. – Он от этого… ну, не портится, конечно… но вроде как портится. Металлом трогать нельзя.

– Не подозревал, что они позволяют нам шить для себя… – Леонид закинул в рот папироску. Спросил: – А как собираешься шить?

– У меня есть керамические ножницы, – объяснил Иван. – И костяные иголки.

– Ага. – Леонид задумчиво смотрел на рулон. – Заранее, что ли, подготовился?

Иван пригладил рукой бумагу. Пробормотал:

– Можно сказать и так… Ты попозже не зайдешь? Занят я сейчас…

Леонид пошел к дверям. Бросил через плечо:

– У Прохоровых весь палисадник вырубили…

Иван не ответил – вел карандашом по бумаге прямую, словно по линеечке, линию. Только когда за Лёней закрылась дверь, он пробормотал себе под нос:

– Готовился… Да я для них два года шил…

Возвращение эльфов застало их в Питере. Они гостили у Олиной бабушки – старенькой, но бодрой, из той породы пенсионерок, что, несмотря на все болячки и невзгоды, никогда не теряют оптимизма. Ночь вторжения они проспали. То ли службы гражданской обороны совсем уж развалились, то ли они не услышали сирен.

А утром телевизор уже не работал, но еще вещало радио. Они поймали «Радио Культура», где, конечно, говорили уже не о премьерах, бестселлерах и духовности.

Серо-зеленые космические корабли, бугристые и колышущиеся, будто живые…

Высокие, зеленокожие и остроухие эльфы…

Приземистые свирепые орки с клыками во рту…

Огнедышащие ящеры… почему-то никто так и не стал называть их драконами…

– Как мне надоели эти фэнтези! – воскликнула Ольга. – Дурацкая постановка!

– А мне нравится, – сказала Аня. – Здорово играют, да, мам?

– Слишком хорошо играют, – ответил Иван. – Что-то мне не нравится. И телевизор не работает.

– Профилактика, –

отрезала Ольга. Все, что не укладывалось в ее картину мира, она отвергала. До последней возможности, а иногда и далее.

– Схожу-ка я в магазин, – сказала бабушка. – За солью. Всего одна пачка дома, срамота…

Бабушка вернулась через час – в супермаркетах стояли очереди. Возбужденные, пересказывающие друг другу то, что успели увидеть по телевизору или услышать по радио. Редкий случай – слухи в итоге оказались даже менее пугающими, чем правда…

А Питер эльфы почему-то заняли только к вечеру.

В двух пакетах бабушка принесла мыло, гречку, спички и соль. Пожалуй, самым ценным приобретением была именно соль – эльфы считали ее ядом и максимально ограничили производство. Соль теперь была по карточкам, по «биологически необходимой норме». Как любой нормы, ее не хватало.

А вот с мылом, гречкой и спичками серьезных перебоев не случилось.

Эльфийский шелк нежен, тонок и невесом. Дунь посильнее – взовьется в воздух и будет кружить по комнате.

Вот только расцветка подкачала. Всегда одна и та же, зеленовато-серая. Любимый цвет эльфов: цвет их кожи, цвет их кораблей, цвет их оружия.

Иван медленно вел по шелку восковым мелком. Воск эльфам нравился. Тонкие белые линии ложились на ткань, очерчивая выкройку. Потом Иван взял ножницы – замечательные японские ножницы, керамические, ни грамма металла. И, надавливая изо всех сил, стал резать ткань.

Ножницы не подвели и в этот раз. Медленно, неохотно, но эльфийский шелк все-таки расступался под белыми фарфоровыми лезвиями. Разрезанные кромки сразу же заплывали, спаивались. Говорят, что даже шелк у эльфов живой.

Может, и так. Кто их, эльфов, знает.

Наконец-то первая заготовка была закончена. Иван поднял невесомый лоскут, отнес со стола на свою кровать. Невольно глянул на портрет на стене. Оля, Анечка. И он сам. Все вместе. Все живы.

Он вернулся к столу и стал кроить дальше. Теперь надо было резать по дуге, а эльфийский шелк этого не любил. Приходилось быть предельно аккуратным…

В дверь постучали. Иван вздрогнул, ножницы пошли вкось. К счастью – не на выкройку, а в сторону обрезков.

– Входите! – откладывая ножницы, сказал Иван.

Это был Леонид.

– Шьешь? – спросил он.

– Крою.

– Ну-ну. – Леонид, не спрашивая разрешения, присел у стола. Потрогал пальцем шелк, поморщился. Спросил: – Так ты говоришь, что от стали она портится?

– И да, и нет. На наш взгляд, не портится. Но эльфы что-то свое видят. Если кроить или шить железом, то они это надевать не станут.