Eurocon 2008. Убить Чужого
Шрифт:
– Не в курсе, – честно признался Величко. – На моей памяти сектора в округе не закрывали ни разу. Да и чепэ у нас до сих пор не случалось, только аварии… той или иной степени тяжести. Без всякой мистики и исчезновений.
Флаг-майор укоризненно покачал головой.
– Ай-ай-ай, таких простых вещей не знаете! Ладно, подскажу вам. В рейд пойдете вы, это даже не обсуждается. Неплохо бы пригласить главного инженера и главного энергетика. Когда появится первая информация о природе затруднений – дополнительно вызовем необходимых экспертов. Пока все. Вам ясно?
– Ясно, – обреченно кивнул Величко. –
– После обеда. Обед на «Гремящем» в ваши шестнадцать часов. Извольте быть наготове, лучше всего где-нибудь поближе к резервному доку. Я вызову вас, номер я записал.
– Есть… сэр, – не менее обреченно вздохнул Величко. И подумал: «А ведь еще и мегера-референт небось скоро объявится. И душу вынет. Ну за что мне такое наказание?»
Впрочем, до обеда его никто не тронул. Зато Петр Александрович лично осчастливил главного инженера и главного энергетика «Онарты-32» известием о предстоящем рейде на военном полукорвете в свежезакрытый сектор. Оба безропотно заверили, что не опоздают, даже славящийся скверным характером энергетик Халиль Нагаев. Поэтому Величко оставил на служебном коме обтекаемую заставку: «Отбыл на космоторию», наскоро перехватил солянки в баре, благо в очереди ему стоять не нужно было, и отправился в резервную зону.
Главный инженер Бернар Самоа был уже тут, общался с дежурившим у трапа полукорвета капралом. Чуть поодаль, в компенсационной курилке, под скудными, высаженными в большие горшки чахловатыми кущами зубоскалили несколько солдат. Пирс перед резервным доком был ржав и пуст, даже оранжевые огоньки на колпаках гравишвартовов не давали рабочего ощущения, док казался давно и бесповоротно заброшенным. Возможно, потому, что размерами вполне годился под ударный крейсер, не то что под какой-то там жалкий полукорвет.
– Приветствую, – безрадостно поздоровался Величко и протянул руку.
Самоа молча пожал.
– Халиля видел?
– Нет еще, – ответил Самоа и вопросительно дернул обритой наголо головой. – Чего там сверху?
– Ледяное презрение, – буркнул Величко. – Что ж еще?
Инженер снова дернул головой, но сказать больше ничего не успел: к ним обратился капрал-дежурный.
– Господа, капитан приглашает вас на борт! – сказал он с некоторым налетом официальщины в тоне.
По ту сторону трапа поджидал солдат в повседневной форме – в отличие от тех, что продолжали зубоскалить в курилке. Те были в парадке.
– Ступайте за мной, – качнул головой солдат и канул в открытый носовой люк.
Самоа подхватил небольшой кейс, до того стоявший у ног, и вздохнул:
– Ну, что? Пойдем? Или уж Халиля дождемся?
– Раз зовут – пойдем, – решил Величко. – Никуда не денется наш Халиль. Левой, ать-два! Привыкай, Берни.
Разместили их в пассажирских каютах – оказывается, и такие имелись на борту военного полукорвета. Кают было три, все – двухместные, но Нагаеву и Самоа отвели одну на двоих, а Величко поселили отдельно – все-таки начальник. Сразу после того, как вестовой показал гражданским их жилье, капитан «Гремящего» устроил совещание. Гражданские не возражали: им безудержно хотелось, чтобы все побыстрее закончилось и космопорт возобновил работу в штатном режиме.
При всем при том,
Военных присутствовало семеро: капитан «Гремящего» Игорь Шевчук, уже знакомый флаг-майор Халицидакис, лейтенант-безо–пасник Косухин; остальные – мичман и три солдата, – похоже, находились тут по долгу вахты, поскольку каждый из них сидел не за столом, а за одним из пультов и никакого интереса к происходящему в зале не проявлял, по крайней мере внешне.
– Прошу. – Капитан жестом пригласил космопортовцев рассаживаться. Над столом тотчас сгустился рабочий объем кома, пока безо всяких изображений.
– Никлас, давай, – велел Шевчук, когда все расселись.
Майор кивнул и вынул указку-манипулятор.
– Значит, так. Мы проанализировали трассы всех пропавших кораблей, включая автоматы, и вычленили одну-единственную область, которой следует заняться.
В объеме возникла немасштабная схема участка космоса в районе Онарты-32. Величко тотчас узнал и сам космопорт, немного похожий с виду на земную голотурию, и системы Марципана и Клочиша, и пылевую аномалию близ кометного пояса, и даже желтый прожектор Дельты Филина на самой границе злополучного сектора.
– Вот здесь, – указал Халицидакис, очерчивая трехмерную кляксу в совершенной пустоте, ниже эклиптики Клочиша, опять же на самой границе сектора. – В остальном пространстве сектора зет-девятнадцать в указанные сроки никаких чепэ не произошло, хотя транспортных лучей через него проходило много и кораблей тоже прошло много. Указанная область довольно мала, порядка четырехсот сорока мегаметров по самой протяженной секущей оси. Наша задача: отстрелить разведкапсулы с аппаратурой и провести маршевое сканирование в три захода, по директному направлению, совпадающему с этой самой протяженной осью, и по двум объемным перпендикулярам с пересечением в геометрическом центре области. Не думаю, что мы засечем так уж много объектов крупнее коровы, это не планетная система и не кометный пояс. После обработки подозрительные объекты необходимо будет навестить и осмотреть силами разведроты, а если потребуется – то еще и экспертов привлечь. У меня все.
– Спасибо, – поблагодарил капитан. – Вопросы?
Последнее, понятное дело, относилось к гражданским.
– Сколько на все это уйдет времени? – уныло спросил Величко.
Он представил себе, каково это – прочесывать космическую пустоту, где звезду можно уподобить горошине посреди пустыни, ближайшую к ней планету – песчинкой в километре-двух от горошины, а другую ближайшую звезду – теннисным мячиком на соседнем континенте, – и ему заранее стало нехорошо.
Однако Халицидакис небрежно развеял сомнения начальника космопорта: