Eurocon 2008. Убить Чужого
Шрифт:
– План Б.
– Понятно.
В зал ворвались охранники РВС в пятнистых комбинезонах, вооружённые «калашами».
Соломин вскинул над головой малинового цвета книжечку с золотым тиснением: «Федеральная служба безопасности России».
– Опустите оружие! Работает антитеррор, группа «А»! Террористы уничтожены! Дежурную смену сюда!
Охранники, ошеломлённые столь неожиданным финалом тревоги, переглянулись.
– Кто главный? – уже тише спросил Соломин.
– Я, – вышел вперёд рослый блондин, – капитан Вавин.
– Помогите
Началась суета.
Через восемь минут группа в полном составе разместилась в чреве прибывшего (по заранее утверждённому плану) вертолёта, погрузив туда же тела убитых и раненых «приматов». Лётчиков было двое, и Фомин уже не удивился, узнав в одном из них Гордеева.
Алина Сергеева тоже не удивилась встрече, только скривила губы.
– Значит, я была права… вам удалось вычислить нас…
– Удалось, – ответил Иван Петрович. – Нам многое удаётся, особенно совсем невыполнимое.
– И что же вы намерены делать?
– Мы имеем честь объявить вам войну, – усмехнулся Гордеев. – Всем, кто пытается командовать нами.
– Кем – вами? – прищурилась женщина.
– Людьми.
Алина хотела сказать что-то едкое, но перехватила предупреждающий взгляд Вики и передумала.
А Фомин вдруг впервые в жизни ощутил себя частью команды, очень большой команды, имя которой было – истинное человечество. И ему стало хорошо.
декабрь 2007 г.
Владимир Михайлов
Трудно одержать поражение [9]
У всех четверых были имена – и первые, и вторые. Но их никто не помнил. Имена отмерли, как это происходит с органом или свойством, давным-давно выпавшим из употребления.
Их заменили номера. «Потому что все оттенки смысла умное число передаёт». [10] На каждого – одна цифра со знаком «минус».
9
Взаимосвязан с рассказом Алексея Пехова «Наранья». См. сборник «Спасти Чужого».
10
Н. Гумилёв.
Знак говорил о принадлежности к прошлому. Хотя жили все в самом подлинном Настоящем.
Говоря о них, порой номер предваряли словом «доктор». Может быть, они имели какое-то отношение к медицине. Но не обязательно.
А в общем, это были люди как люди. Не из тех, кого узнают на улице, на кого показывают пальцем. И жили, как все. В рабочие дни исправно являлись в
В тот вечер доктор Минус-первый сидел в опере. Второй гонял мячи на корте. Третий ужинал в ресторане «Герб Каруманов» с дамой, чьего имени история для нас не сохранила, а четвёртый вообще уехал из города и расположился с удочками на берегу тихого лесного озерца, не рассчитывая, впрочем, на серьёзный улов.
Вечер был тёплым, спокойным и располагал к расслаблению. Тем более что предстоял выходной. Единственным, что сейчас связывало их с деловой повседневностью, был коммик в кармане у каждого, никогда не выключающийся.
Даже в театре. Правда, звук там убирается. Было бы крайне неуместным, если бы коммик ударил в тот самый миг, когда великая Алга Варесса берёт верхнее «ля» в арии Джизены в третьем акте «Дочери богов». Коммик вместе с его владельцем с позором выкинули бы из зала (сразу после того, как Алга допоёт до конца, никак не раньше). В общем, был бы скандал.
Поэтому коммик Минус-первого не издал ни звука. Только ощутимо завибрировал в мочке уха. Ущипнуть себя за ухо можно и в опере. Чтобы услышать самому, нимало не беспокоя других:
«Разрешено. Немедленно. Точка-один».
Остальные трое услышали тот же сигнал одновременно с М-первым. М-четвёртый не стал собирать удочек: ничего с ними не станется. Только выплеснул трёх пойманных рыбёшек в озеро. Третий сказал даме «Мне очень жаль», оставил деньги на столике и быстро зашагал к выходу, едва не налетев на стюарда – живого, какими «Герб» и славился. Второй взлетел прямо с корта, оставив ракетку на задней линии, а партнёра – с разинутым ртом. Никто не потратил ни секунды лишней.
Лишь М-первый позволил себе нарушить приказание. Он выждал две минуты. И лишь когда Джизена умолкла и застыла, простирая руки к небесам, и зал взорвался овацией – только после этого, извинившись, вышел из ряда, из зала, из театра, взлетел и лёг на нужный курс.
Тем не менее на точке-один он оказался третьим. Последним в оперативном зале – он-то и был точкой – появился рыболов.
Как только он занял своё место, М-первый кивнул, и ожидавшие их люди перешли к делу. Стали докладывать обстановку и прогнозы.
Конная статуя Великого полководца возвышалась в самом центре города. Но то были лишь камень и металл. Бренные же останки героя покоились в фамильной усыпальнице на кладбище при соборе Господней Воли, где по надписям на плитах или стенах можно было изучать историю этого мира – планеты Эврил – куда более успешно, чем по учебникам истории. Писаная история нередко меняется, могилы же остаются неприкосновенными. Каждая из них окутана легендой, а в легендах порой бывает больше правды, чем в официальных текстах.