Этюды

Астапенков Виталий

Она открыла глаза. Перед лицом, чуть не садясь на нос, махала красными крылышками большая бабочка. Света тихонько подула на неё. Бабочка ухнула вниз, как в воздушную яму, и унеслась куда-то по своим делам. Обиделась, наверное.

А сама Света стояла посреди небольшой круглой лужайки, отгороженной рядком ровно

постриженных высоких кустов от остального парка. Повсюду валялись длинные спутанные стебли, срезанные совсем недавно. Она подняла один и потёрла между пальцев – ладошка выкрасилась тёмным. Вообще вся полянка выглядела какой-то взъерошенной и неприбранной после сенокоса.

Света недовольно сощурилась, вздохнула и, поставив босоножки, нагнулась и принялась расправлять и вытягивать травяные пряди. Следовало бы, конечно, собирать их в стожки. Но это после, когда высохнут. Коровам на завтрак. А может, лошадям.

С чего Света решила, что уложенные в маленькие копёнки зелёные пряди пойдут на корм скоту, она и сама не понимала. Хотя… А куда их ещё девать?

«Эх, раззудись плечо, разойдись толпа! – напевала она про себя. – То есть…э-э…разбегайтесь все, размахнись рука…как правильно?»

Всё! Света прислонилась спиной к кусту, огляделась.

Показалось, что из разобранных прядей сложилось лицо с лохматыми бровями, зелёным ртом, длинным серым чубом и жёлтыми глазами – это в двух местах лежали кучками яркие одуванчики. Наверное, стой она повыше, было бы лучше видно.

Она подпрыгнула. Толку – никакого.

Света закусила губу и упрямо подпрыгнула снова. С тем же результатом.

Может быть, под порывом внезапного ветерка или ещё отчего, но уголки зелёных губ поджались – скривились шаловливой усмешкой. Куст, возле которого стояла Света, шевельнулся под тем же ветерком, пропуская между листиками солнечные лучи и бросая их под ноги сверху вниз жёлтыми полосками. Словно скакалка.

Света неуверенно переступила через полоску, потом ещё раз и ещё.

Пару минут спустя она, хохоча во всё горло, прыгала через

солнечные лучики. И с каждым разом всё выше.

Разгорячённую шею обдавало прохладой; волосы копной поднимались и падали на плечи. Будто она сделалась лёгкой, как шарик, и порывы ветерка с каждым её прыжком на солнечной скакалке подкидывают чуть ли не до небес.

На какой-то миг она застыла в небе, а снизу ей добродушно подмигнуло желтоглазое лицо с торчащим чубом. Приоткрылся в улыбке рот, подул прохладной струйкой, поднимая Свету ещё выше. Ветерком подержал, покачал в вышине и плавно опустил вниз. Пробежался по лужайке, разрушая наведённый порядок, взвихрил срезанные пряди травы и, подхватив одну, опустил её Свете на макушку, прокатился по ней, словно погладил, и исчез.

Изумрудным цветом

В жаркой синеве

Разыгралось где-то

Лето на дворе.

Поросло травою,

Шелестит листвой.

По макушку может

Искупать грозой.

Прядями покосов

Сохнет на земле.

Запахом медвяным

Пахнет издревле.

Колосом пшеницы,

С солнцем наравне,

Урожаем зреет

В гулкой тишине.

Света сняла прядь с головы. Она была длинная – метра два, где только такую скосили? И ещё сухая и лёгкая, словно срезана была давным-давно. И она вдруг шевельнулась в руках, желая вырваться.

Света испуганно вздрогнула и отпустила нежданный подарок. Прядь скользнула по плечу, будто прощаясь. Мягко шурша, она согнулась, распрямилась. Снова изогнулась наподобие гибкого воздушного змея и мало-по-малу поднялась вверх.

Света зачарованно смотрела вслед, запрокинув голову, пока изящный силуэт не растворился в синеве неба. Может быть, полетел на солнце?

Света подняла руку и помахала вслед.