Шрифт:
Оксана Аболина
Оксана Аболина
ЭТЮД О ПРИРОДЕ
Впав в состояние тяжёлого творческого кризиса и не имея силы выдавить из себя ни строчки, я подумала, что есть смысл вернуться так сказать, к истокам: попробовать разогнать свою капризную и ленивую музу на этюдах, с которых когда-то начинала
И вот я выбралась, вооружившись нэтбуком, в Вяземский сад, чтобы сваять что-нибудь доброе и вечное на натуре. Улёгшись под старым клёном на любимый туристический коврик, я мучительно вглядывалась в очертания тёмных, острозубых листьев-лопастей, в гроздья семян, отягощающих нависшие надо мной ветви, и страдальчески думала о том, что вижу столько всего необычного, и взгляд мой незамутнён, и рассудок ещё не изъеден склерозом, но муза предательски отдыхает в сторонке, а без неё я, ну никак не могу найти ни одного оригинального образа.
Долго ли, коротко ли, но я решила оторвать свой затылок от надувной подушки, которую таскаю с собой на прогулки, уселась на коврик, водрузила на колени нэтбук и решила, что пусть оно пишется, что напишется. И вот оно написалось. Не могу сказать, чтобы вышло то, что задумывалось. Скорее, наоборот. Возможно, что это вообще будет некорректным назвать этюдом о природе, если только не счесть описываемое одним из её проявлений. Впрочем, судите сами…
Я люблю Вяземский сад. В нём чувствуешь себя уютно, словно дома. Правда, дома сейчас находиться особого удовольствия не доставляет, ибо киндыр затеял генеральную уборку, а ничего более страшного, до чего он может додуматься, на свете не существует. Подозреваю, что вы никогда не оказывались в центре подобных мероприятий и оттого осознать их ужаса не можете. Но я всё-таки поведаю вам, что такое генеральная уборка в исполнении киндыра.
Все вещи из шкафов, столов, серванта и кладовки извлекаются на белый свет и сваливаются в одну огромную кучу. Вперемешку одежда, посуда, инструменты, блокноты, гвозди, магнитофонные ленты, обувь, скейтбоард, на котором никто в доме не умеет кататься, письма, меховые игрушки, а также рассыпавшиеся из коробок настольные игры, краски, фанерки, лекарства, фотографии, клубки ниток, которые коты радостно извлекают из кучи-малы и катают по всей квартире, загадочные детали непонятно от чего — в общем, всё, что есть в доме за пределами моей комнаты, оказывается там. К себе я киндыра наводить генеральную уборку не пускаю. И это хорошо, ибо тогда библиотека оказалась бы тоже свалена в Джомолунгму хлама.
Извлекая вещи на белый свет из тайников, где они всегда хранились, киндыр ворчливо приговаривает,
«Я всё-всё-всё вынесу на помойку в ближайшие дни», — клянётся киндыр. Заглядывает ко мне и оценивающе оглядывает книжные шкафы. Подозреваю, что он прикидывает, как выкинет все книги, как только я когда-нибудь устану говорить, что нет, их не выбрасываем — только через мой труп. Впрочем, возможно, он уже обдумывает тот вариант, что с ними делать, когда я помру. Идея всё выбросить выглядит маниакальной. Но начинает она воплощаться не с горы хлама. Начинает она воплощаться с мебели.
Вероятно, борясь с искушением оставить барахло дома, киндыр начинает разбирать шкафы и выносить их на помойку. В результате после каждой генеральной уборки половина вещей оказывается без места и распихивается по коробкам, которые в конце концов складываются в кладовку.
— Что же ты ничего не выбросил? — спрашиваю я, спотыкаясь о расставленные в коридоре словно препятствия для бега, неработающие мониторы. — Зачем тебе 8 мониторов? Тем более, что все они давно сдохли!
— Это ты виновата! — провозглашает голосом обвинителя киндыр. — Ты меня в детстве приучила ничего не выбрасывать…
После нескольких дней альпинистских упражнений и ходьбы с препятствиями, на киндыра неожиданно нападает замечательная мысль — уехать к друзьям на недельку-другую в Москву. В глубине души он, вероятно, полагает, что гора сама по себе растворится, станет невидимой, словно Шамбала, и к тому времени, когда он вернётся, порядок наведётся сам собой.
Я думаю, вы поняли в общих чертах, почему я отношусь к генеральной уборке как к ужасу в ночи, как к стихийному бедствию, и трусливо сбегаю из дома, как только она затевается. Не дай вам Бог такое пережить.
Впрочем, я ведь вовсе и не собиралась рассказывать о генеральной уборке. Мне хотелось немного поговорить о Вяземском саде, где чувствуешь себя уютно, словно дома — не сейчас, а в лучшие времена. Но раз уж так получилось, то мы поговорим об этом саде в другой раз.