Этот мальчик

Голявкин Виктор Владимирович

Потом я пошёл в лес, нашёл там новую берёзу, хотел её выкопать и принести в деревню. Но какой смысл пересаживать дерево из одного места в другое. Ведь от этого деревьев на земле не прибудет. Я расстроился, сел на пень и думал про людей и деревья.

И тут вижу: под густой тёмной елью пробился берёзовый росток. Пробиться-то пробился, да погибнет. Елки его заглушают. Никакого света не пропускают. Я и решил спасти это дерево. Принёс его на своё пепелище. Выкорчевал крапиву и лопухи, вырыл яму на том же месте, где раньше сидел у окна, как раз

у дороги, которую теперь тут проложили, и посадил новую берёзу. Для порядка. Не должно быть, чтобы не осталось там моих корней.

Чтобы стихия не помешала ей вырасти, попросил лесника последить за саженцем. Потом огляделся вокруг: солнце уж низко, скоро стемнеет. Мимо пропылило шумное совхозное стадо.

Я вышел на дорогу и отправился ночевать в совхоз, который построили рядом с моей бывшей деревней. Там живёт мой прежний друг, теперешний директор совхоза. Я у него гостил этим летом, а он приедет к нам зимой. Дружба у нас возобновилась.

Я, Славик, думаю: правильно вам задание-то дали. Пусть ребята подумают, как своё дерево посадить. Чтобы деревья на земле не переводились. Тебе тоже пора об этом подумать.

— Да я бы целый сад посадил, — говорю. — Мне вовсе не лень, очень хочется посадить свой сад.

Мне жалко было берёзку и папину бабушку, которая умерла.

Я подошёл к своей бабушке и говорю:

— Хочешь, я тебе сделаю полезное дело?

— Нет, — говорит бабушка, — не надо. Мне так лучше.

Не поняла ничего моя бабушка.

Сочинение я написал, и меня за него хвалили.

Явно я стал исправляться. Учиться стало интереснее.

Я мечтал о саде, который мог бы посадить. Это был бы замечательный садик. В нём бы всё цвело.

Только где его посадить? Я ходил по улицам и подыскивал место для садика.

Но подходящего места в городе не было. Все свободные от домов места были засеяны травой и засажены деревьями. Это были общественные деревья. Может быть, мне всё же удастся посадить хотя бы одно дерево в этом большом общественном саду?

Я думал об этом мальчике и представлялось мне: когда-нибудь я войду в его дверь и скажу: «Здравствуйте. Я вас помню. А вы меня помните? Мы с вами умные, образованные люди. Давайте побеседуем о наших делах...»

Я гулял с моей собакой под деревьями у нашего дома. Другие тоже гуляли со своими собаками.

Одна собака убежала от своего хозяина, набросилась на девочку и напугала её, потому что девочка от нечего делать показывала ей язык. Теперь девочка громко плакала.

Мимо пробегал знакомый сосед того мальчика. Он сразу узнал меня и решил спасти от злой собаки. Он посадил меня к себе на плечи и так держал.

Я сказал, чтобы он спас тоже и девочку.

— Я же не могу разорваться, — сказал сосед.

«Тогда я сам спасу», — подумал я. Я стал от него вырываться, а он не пускал меня.

Подогнал на велосипеде Коля. Он спросил:

— Что тут случилось?

— Девочку напугала собака и её надо спасти, — сказал я.

— Сейчас сделаем, — сказал Коля.

Он свистнул.

И прибежал этот мальчик. Довольно быстро прибежал, я никак не ожидал, что так быстро можно прибежать на один свист. Можно подумать, мальчик только и ждал этого свистка. Свисток был какой-то особенный, и видимо, для него что-то значил. Не мог я понять, как он так быстро примчался.

Он прибежал и свистнул собаке, которая испугала девочку. Собака сразу подбежала к нему. Он обнял её за шею, и она спокойно легла на землю к его ногам.

Около него собрались люди. Они не понимали, что это собака вдруг присмирела. Они спрашивали:

— Что ты сделал с собакой? Что ты сделал с ней? Какое ты имеешь право?!

Девочка, которую напугала собака, ушла домой. Я всё ещё сидел на плечах старика и никак не мог слезть. Эти люди не знали, почему надо было усмирять собаку. Им показалось, наверно, что мальчик злой, и может, он издевается над бедной собакой, и собаку надо от него защищать.

И тут мальчик сказал:

— Не беспокойтесь, сейчас собака встанет на ноги.

— И бросится нас всех кусать? — сказал сосед.

— Я этого не позволю, — сказал мальчик. Он опять обнял собаку за шею, и она бодро поднялась на ноги.

Люди на всякий случай отошли.

Мальчик взял собаку на поводок, который подал ему хозяин собаки, она больше не бегала и никого не пугала.

А на другой день эта собака спокойно гуляла со своим хозяином. Девочка тоже гуляла и этой собаки совсем не боялась.

«Почему этот мальчик, а не я, вчера спас девочку от собаки? Ведь я тоже там был и всё видел. И как это у мальчика всё ловко получается? И что ещё он придумает?» — размышлял я. Мне очень нравился этот мальчик.

Но чтобы поговорить с ним на равных, мне придётся ещё постараться. Мне-то с ним, конечно, интересно. Но ему-то со мной какой интерес разговаривать и время тратить.

Эх, как бы мне до него дорасти...

Высота развития человека, о которой говорил мальчик, представлялась мне, как большая лестница, и мне на неё надо залезть. Я уж как будто чувствую под ногами ступеньки этой лестницы. Будто они прогибаются у меня под ногами, потрескивают, вся лестница скрипит, дёргается и вот-вот упадёт, даже страшно. Вниз лучше не смотреть, а то упасть можно. Лучше вверх смотреть, видно, где лестница кончается. А куда эта лестница приставляется? Надо посмотреть.

И вот долез чуть не до неба — и наконец последняя ступенька. «Ну, а теперь что?» — думаю.

Вниз слезать неохота. И скучно. И вообще не ст'oит.

И вот как будто эта ступенька отделяется от лестницы и я на ней сижу и лечу.

Как же это она может летать? С моторчиком, что ли? А кто этот моторчик приделал? Я, например, никакого моторчика даже не видел ни разу. Мне его и не сделать.

Но надо что-то делать. И начинать, наверно, надо с моторчика.

Летать — это, конечно, здорово. Летишь над всеми, сверху всё видишь. Другие пешком по земле шагают. А я летаю выше всех...