Этот День Победы
Шрифт:
Не так много выпадает человеку счастливых дней, часов и минут, и надо дорожить каждым мгновением счастья, потому что они, эти мгновения - на вес золота. Потому что потом, когда они уйдут в небытие, человек всю оставшуюся жизнь будет хранить их в своём сердце, пока оно не остановится или не зачерствеет от... Да мало ли отчего может покрыться коркой безразличия человеческое сердце?!
3.
Особист воинской части, где служил Виктор Коренев, имел довольно примечательную фамилию Пёрышкин. Злые языки за глаза утверждали, что была в средней части его фамилии ещё одна буква,
Так вот, этот самый Пёрышкин озаботился как-то вопросом, где так часто и подолгу пропадает старший лейтенант Коренев, да ещё возвращается в часть абсолютно трезвым. Наведя справки и подготовившись, особист вызвал к себе старлея и начал так:
– Товарищ старший лейтенант! Объясните, пожалуйста, Ваше отсутствие в расположении полка в последние три дня.
Виктор, ничего не скрывая, доложил о сложившейся ситуации, после чего Пёрышкин в доходчивых выражениях поведал Кореневу о том, что Магда его является вдовой фашистского солдата, что наша армия воевала и, фактически, продолжает воевать с остатками недобитых гитлеровцев, а он, Коренев, офицер Красной Армии, спутался с женой врага.
Что мог ответить Виктор? Возражать и доказывать что-либо было не только бесполезно, но ещё и опасно. Пёрышкин и ему подобные не ошибаются, и если кто-то попал в их цепкие лапы, то не отмоется от страшного и позорного клейма врага народа уже никогда. Выйдя от особиста, Виктор немного постоял в раздумье и направился к полковнику, командиру части, который был боевым уважаемым фронтовиками старшим офицером и частенько помогал своим подчинённым в сложных ситуациях.
Полковник выслушал Коренева, внимательно посмотрел ему в глаза и сказал, больше отвечая своим мыслям, чем стоявшему перед ним навытяжку Виктору:
– Да, разболтались вы, ребята, дальше некуда. Который месяц прошёл со Дня Победы, а никак не можете прийти в норму. Всё! Надо наводить порядок!
– Товарищ полковник! У меня серьёзно. Я прошу Вашего разрешения жениться, оформить свой брак! – по-военному отрапортовал Коренев.
– Ерунду говоришь, старший лейтенант!
– ответил, как отрезал, командир полка, - Ты уже на карандаше у особиста. Одно неверное движение - и загремишь под трибунал. Вот тогда будет тебе победа за колючей проволокой. Да и на части останется пятно: боевой офицер спутался с женой фашиста, врага! Оправдаться ты не сумеешь. Ведь органы у нас не ошибаются... никогда!
Полковник закурил, успокоился немного и уже другим, доверительным отеческим тоном заговорил с Виктором:
– Брось Коренев, уйди в сторону, не лезь на рожон! Лбом стену не прошибёшь! Ну что тебе в этой немке? Столько хороших молодых женщин осталось дома! Мужиков перебили. Выбирай, все твои!
Но, посмотрев в глаза старшему лейтенанту и в третий раз за время беседы сменив тон, сказал устало:
– В общем, так, старлей! Пока остаёшься в расположении части под домашним
Потом, через много лет, вспоминая и анализируя эти события, Коренев понял, что полковник поступил благоразумно и спас его от позора, унижения, лагерей и от многого-многого другого.
Находясь под домашним арестом, Виктор всё же сумел пару раз вырваться к своей Магде. И эти прощальные летние ночи навсегда врезались в его память, как нечто светлое, прекрасное и неповторимое, ради чего стоило родиться на свет и прожить свою порой мучительную, противоречивую и во многом несправедливую по отношению к нему жизнь.
Когда, спустя несколько дней, танкистов подняли по тревоге и в спешном порядке погрузили в эшелон, Магда узнала, скорее, почувствовала нависшую над ними беду и в последний момент, когда часть была готова к отправке, непонятно как, но нашла-таки Виктора и в порыве отчаяния повисла у него на шее. Коренев говорил какие-то слова, успокаивал, смотрел в милые, помутневшие от слёз глаза и не мог насмотреться, смутно понимая, что больше не увидит их никогда.
В момент расставания Магда сунула ему что-то в руку, и когда потом Виктор разжал кулак, то увидел небольшой медальон, под крышкой которого была спрятана её миниатюрная фотография.
4.
Командование, отчаявшись привести в надлежащий вид боевые воинские части, находившиеся в поверженном Берлине, решилось-таки на их замену. Дисциплина и внешний вид победителей не выдерживали никакой критики, и занявшие город войска отправили в тыл на переформирование, заменив необстрелянными, но делавшими всё чётко и по уставу частями. Впервые жители Берлина увидели марширующих по городским улицам подтянутых отутюженных русских солдат, которые даже в увольнение ходили строем и не разбредались, как это случалось в последнее время с воинами-победителями.
У Коренева хватило ума, да и осторожности тоже, никому не говорить о Магде. Наш герой не переставал вспоминать красавицу-немку и ту незабываемую весну сорок пятого года. Эта весна и любовь к Магде казались ему единым целым…
Он отправил письмо по навечно врезавшемуся в память адресу. Написал о своей любви, о том, что хочет встретиться с ней, единственной и неповторимой. Но военная цензура, видимо, отфильтровала этот вопль отчаяния любящего сердца. Все письма в те послевоенные годы вскрывались. И цензор, похоже, не пропустил подозрительное послание за рубеж, да ещё в Берлин, разделённый на сектора оккупации. В подобных случаях никому ничего не сообщалось, а письмо пропадало, будто его и не было никогда.
Отслужив ещё пару лет, Виктор Коренев демобилизовался и приехал на свою малую Родину. Город его стоял весь разбитый, в руинах. Мать встретила сына, будто ангела, сошедшего с небес. Кто знает, может быть именно её молитвами он и остался жив. Немногочисленные знакомые и одноклассники сильно изменились за годы испытаний, но первая его юношеская, скорее, детская любовь была жива и встретила Виктора с радостью. Оба они прошли страшные испытания, изменились внешне, огрубели, но школьные воспоминания захлестнули молодых людей…