Этот день наступит

Стеффен Сандра

— А где Лиза и Сьюзен? — спросила она, посадив самого младшего, Эрика, к себе на колени.

— Сегодня клубный день здоровья для жен… — начал Грег.

— А мне один приятель на работе дал три билета на игру «Пистонс», — вмешался Грант.

— А мама и папа, значит, должны сидеть с детьми, — покачала головой Гэррет.

Некоторые вещи никогда не меняются. Братья Гэррет уговорили родителей присмотреть за их детьми, чтобы улизнуть на матч. В который раз. Она знала, что отец с матерью, в общем-то, не возражали. Знала она также, что, хотя Гранту был

уже тридцать один год, а Грегу — тридцать два, мальчишеские улыбки не сходили с их лиц. Они не были так уж похожи, но оба унаследовали от отца худощавую фигуру, а голубые глаза достались им, как и всему среднему поколению Флетчеров, от матери.

— У нас есть лишний билет, Гэррет. Пойдешь с нами?

Крепче прижав к себе хохочущего малыша, Гэррет покачала головой. И это не меняется. Грег и Грант были не только братьями, но и лучшими друзьями, так же как Гвен и Глория. Все они очень ее любили, в этом Гэррет не сомневалась. Они всегда ее защищали, баловали, дразнили. Но в играх Грега и Гранта или Гвен и Глории она всегда была как бы третьей лишней. Лишней она себя не чувствовала только с Джейсом. С ним она была на равных, как с закадычным другом.

— Пойдем… «Пистонс» в этом сезоне здорово играет, — попытался соблазнить ее Грант.

— Спасибо, ребята, — поблагодарила Гэррет, передавая вошедшей матери Эрика, — но у меня на сегодняшний вечер другие планы.

Перед уходом она всех обняла, что заняло довольно много времени. Но какое значение имеет время, когда есть люди, которых можно обнять? Попрощавшись со всеми, она надела пальто и вышла.

С наступлением ночи ветер немного утих, но все еще было холодно. Однако Гэррет не чувствовала мороза — ее согревали мысли о предстоящей встрече с Джейсом.

Ей никогда не приходилось бывать в его доме на окраине города, но она несколько раз проезжала мимо него. Воображение рисовало ведерко со льдом и бутылкой вина, которое они будут пить маленькими глотками, пробуя при этом раннюю клубнику, пылающий в камине огонь, которым они будут наслаждаться, и нетерпеливо ожидающего ее Джейса.

Машина завелась лишь с третьего раза. Мотор явно стучал, она это слышала еще по дороге в Стоуни-Крик. Но не все ли равно? Она доедет до дома Джейса на одном только предвкушении их встречи, так горячившем ее кровь.

В начале девятого Гэррет подъехала к дому Джейса и остановила машину возле его грузовика. Бросив взгляд на освещенные окна, она взлетела по ступенькам и смущенно остановилась перед входной дверью.

Когда они были детьми и Джейс с братом и дедом жили на Элм-стрит, она не имела привычки стучать в дверь. Она просто врывалась, как будто это был ее дом. Но сейчас они уже не дети. Джейс стал взрослым мужчиной, и вообще времена изменились. Неожиданно она почувствовала себя неуверенно: что делать и как справиться с непрошеным напряжением, сковавшим ее?

Она сделала глубокий вдох, собралась с силами и стянула перчатку, чтобы постучать. Через мгновение загремел засов, заскрипели петли, и Гэррет очутилась лицом к лицу с Джейсом.

— Я рад, что ты пришла.

От

этих простых слов она снова почувствовала себя спокойной и уверенной. Они оба рады, что она пришла.

Гэррет поразилась тому, какие разные эмоции отражались на лице Джейса. Рот был упрямо сжат, о чем свидетельствовали глубокие складки, залегшие в уголках губ. Но она не была готова к тому, что его глаза так потеплеют, что такой нежной станет вдруг его улыбка.

Его мокрые после душа волосы из белокурых стали цвета спелой пшеницы. Гэррет была не совсем уверена в том, что поняла выражение его серых глаз, но почувствовала, как потянулась ему навстречу. Он все еще выглядел усталым, но это лишь подчеркивало странное, явно напряженное выражение его лица.

— Надеюсь, ты извинишь меня за беспорядок.

Гэррет вошла и огляделась. Тот хаос, который царил в гостиной Джейса, назвать беспорядком было бы слишком мягко. Диванные подушки куда-то подевались. Часть мебели сдвинули, чтобы дать место большому кукольному домику, а середину комнаты занимала детская походная палатка. Гэррет угадала насчет камина, но в нем не было огня, как не было клубники или охлажденного вина. Правда, Джейс был на месте, поэтому все остальное не имело значения.

— Мне у тебя нравится, — провозгласила она с задорной улыбкой. — Напоминает времена первых поселенцев.

Джейса вдруг охватила дрожь, он словно прозрел. Она что, стала выше ростом? Или у нее всегда была такая женственная фигура, и притом стройная, как у балерины?

Он почувствовал, что теряет самообладание. Что это с ним? Ведь Гэррет ничего особенного не сказала и не сделала. Это все его путаные мысли и безумная мечта о чуде.

Гэррет прошлась по комнате, огибая углы, провела рукой по подоконнику и, увидев свое отражение в окне, пригладила волосы. Джейс все еще не мог прийти в себя, а она уточнила:

— Я не хотела сказать ничего плохого о твоем доме. Это не беспорядок. Понимаешь? Нет крошек на полу или паутины по углам… Просто здесь живут.

Голос ее затих, и она взглянула ему прямо в глаза.

— Клянусь честью, Джейс. Расслабься.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить то, что она сказала и с какой искренностью. Клянусь честью? Теперь уже никто так не говорит. Никто, кроме Гэррет. Только Гэррет.

Старомодная клятва, да еще произнесенная таким дразнящим тоном, и впрямь помогла Джейсу расслабиться. Плечи немного обмякли, зубы разжались, ком в горле исчез.

— Ты что?

Ее простой вопрос вывел его из оцепенения. Она видела, что он не в себе, и постаралась отвлечь его. Ему даже стало легко.

Джейс вообще редко улыбался, но на сей раз не сдержался.

— Я просто вспомнил другие случаи, когда ты так клялась. Помнишь, как летом перед школой ты учила меня танцевать во дворе за сараем Купа? Тебе приходилось здорово сдерживаться, но, когда я в седьмой раз наступил тебе на ногу, ты сказала: «Клянусь честью, Джейс, почему бы тебе для разнообразия не наступить разок на собственную ногу!»