Это в сердце моем навсегда
Шрифт:
Собрав свой нехитрый багаж, я распрощался с родными, знакомыми и зашагал по дороге на Ярославль. До деревни Кетово меня провожали с гармошкой ребята и девчата. Дальше пошел один. На попутных подводах добрался до Ярославля. В военкомате встретил товарища из Петрограда Павла Скуратова. Он решил помочь мне сесть на пермский поезд. Эшелоны, двигавшиеся на Восточный фронт, были переполнены. Прошел один, второй, третий... устроиться все не удавалось. Наконец, когда надежда была уже потеряна, к вокзалу подошел эшелон с кавалеристами. Выскочив на перрон, я спросил у сгрудившихся в тамбуре солдат, куда они следуют. Молчат - военная
Направился к начальнику эшелона. К удивлению и радости, в одном из вагонов встретил своего бывшего сослуживца по 9-му запасному кавалерийскому полку Николая Гусева. Он сообщил мне, что с ним едет и другой наш однополчанин командир взвода Дозоров. С помощью Гусева пристроился к конникам. Через несколько суток прибыли на станцию Глазов. Отсюда я отправился в штаб 3-й армии. Меня определили в 3-й маршевый эскадрон. Состав его был пестрый. В нем служили бывшие артисты, учителя, бухгалтеры, рабочие и крестьяне. Командир эскадрона в кавалерии никогда прежде не служил и мало что в ней понимал.
В течение недели ко мне присматривались. Наконец выдали обмундирование и как бывшему коннику вручили лошадь, самую норовистую, которая не давала себя седлать и с которой никто в эскадроне не мог справиться.
Однажды во время занятий по конной подготовке я заметил, что комэск неправильно подает команду, и подсказал, как надо это делать. Тогда он предложил мне командовать сначала сменой, а потом и эскадроном.
Через некоторое время бойцы уже знали боевые порядки, умели атаковать пехоту и конницу, одним словом, превратились в заправских кавалеристов. К концу ноября это было уже вполне обученное, боеспособное подразделение.
В последних числах ноября колчаковские войска большими силами развернули наступление в районе Кунгур, Пермь с целью захватить Пермь, Вятку и продвинуться дальше на север. Там соединиться с интервентами и белогвардейцами. Положение 3-й армии, державшей здесь оборону, оказалось тяжелым. Еще 30 октября командарм Берзин в донесениях Главкому и в Реввоенсовет республики писал: "Положение 3-й армии становится все опаснее... В одном пермском направлении сосредоточено 3 дивизии, из них однаЧехословацкая... всего 32 500 штыков, 800 кавалеристов, 33 орудия, 135 пулеметов..."
В ноябре положение армии еще более ухудшилось. На отдельных участках фронта противник создал двойное и даже тройное превосходство в силах. Наши войска ощущали острый недостаток в боеприпасах, продовольствии и обмундировании. Труднее всего приходилось 29-й дивизии и Особой бригаде, защищавшим Пермь.
25 декабря после длительных и кровопролитных боев наши части оставили Пермь. Колчаковцы, овладев городом, начали медленно продвигаться на север.
В эти дни на Восточном фронте стало широко известно имя молодого рабочего, талантливого военачальника командира южно-уральских партизан Василия Константиновича Блюхера. Вместе со своим партизанским отрядом он прошел полторы тысячи километров по тылам противника и в районе Кунгур, Красноуфимск соединился с регулярными советскими войсками. За этот подвиг Блюхер первым в стране получил орден Красного Знамени.
Во второй половине декабря наш эскадрон погрузили в эшелон и через станцию Яр направили в расположение 3-й армии. Выгрузившись на станции Раздельная, мы получили задание выйти в район города Гайны. Там должны были соединиться с эскадроном,
В условиях суровой и многоснежной северной зимы коннице было затруднительно действовать. Пришлось оставить лошадей с коноводами в Монастырской. Мобилизовав у местного населения подводы, погрузили на них боеприпасы и двинулись дальше уже на лыжах.
За несколько дней с боями вышли к Каме. В районе Косы соединились с Костромским эскадроном. Перед нами ставилась задача прикрыть левый фланг 3-й армии.
Справа, недалеко от нас, вела бои с противником кавалерийская бригада Акулова.
Сплошного фронта на нашем участке не было.
В последних числах декабря, продвигаясь вдоль Камы от города Гайны, в направлении реки Коса, мы натолкнулись на особенно упорное сопротивление в деревне Пятигоры. Противник превратил этот населенный пункт в крепость. Наши попытки выбить его отсюда терпели неудачу. Когда стемнело, мы вместе с Костромским эскадроном атаковали деревню со всех сторон и наконец прорвали вражескую оборону. Белогвардейский отряд был уничтожен, около 200 человек пленено.
После этого боя меня назначили командиром Пермского кавалерийского дивизиона, образованного из нашего и Костромского эскадронов. На мое же место прибыл бывший офицер Сергеев.
Дивизион занял оборону по Каме на участке от Гайны до села Усть-Коса. Немного позже к нам присоединили Ивановский пехотный отряд, и мы поступили в распоряжение Особой бригады.
В начале января под давлением превосходящих сил противника наши подразделения вынуждены были оставить свои позиции и начали отходить на юг в направлении Юсеево, Кочево, Кудымкары. По параллельному маршруту из района Косы уходила кавалерийская бригада Акулова, состоявшая из Путиловского и Акуловского полков.
Чтобы дать возможность Акулову оторваться от колчаковцев, я решил задержать неприятеля в районе села Зябловка.
Вместе с двумя акуловскими эскадронами мы заняли круговую оборону. Белогвардейские лыжники попытались атаковать нас с ходу, но, понеся потери, отошли в лес. Ночью, когда я находился в штабе, два эскадрона Акуловского полка без предупреждения снялись с позиций и ушли. Противник тотчас же воспользовался этим и ворвался в Зябловку. О случившемся мне стало известно, когда улица, на которой размещался штаб, была уже в руках колчаковцев. Я оказался отрезанным от своих подразделений. В этот трудный момент меня выручила местная жительница. Спрятав в санях под сеном и посадив сверху двух ребятишек, она благополучно выехала из села. За околицей я простился со своей спасительницей и направился в дивизион. Кавалеристы успели сделать завалы и занять оголенный участок. Бой был в самом разгаре.
Я приказал одному взводу встать на лыжи и зайти в тыл белогвардейцам. Зажатый со всех сторон вражеский отряд попытался вырваться из Зябловки, но тщетно. Видя безнадежность своего положения, колчаковцы сдались.
Бой в Зябловке на некоторое время задержал продвижение неприятеля. Нам удалось оторваться от него и уйти в направлении Кудымкар.
В районе Лопухина мы встретили Акуловский полк. По распоряжению штаба бригады приняли от него этот боевой участок. Противник не проявлял активности, собираясь с силами. Мы воспользовались этой передышкой для проведения дивизиона в порядок.