Это - убийство?

Хилтон Джеймс

— Да, это была пуля, ее нашли сразу. Доктор Мерчистон слишком стар для работы патологоанатомом. Он бы там и пушечного ядра не разглядел… Но не станем его винить, он прекрасно содействовал решению нашей основной задачи.

— Но коронер выглядел не меньшим идиотом.

— Коронер? Его тоже не в чем упрекнуть, он действовал по нашей инструкции. Правда, он чувствовал что-то неладное, но мы посоветовали ему определить «смерть от несчастного случая» и убедить жюри вынести такой вердикт. Нет, он человек опытный и сыграл свою роль как надо.

— Позвольте, кто это «мы»? Кто ему подсказал решение?!

— Мы — это Скотланд-Ярд, хотя мне и не

следовало об этом упоминать… Знаете, мы далеко не такие дураки, как о нас иногда думают обыватели. Но меня интересует сейчас другое — как и почему вы сами стали подозревать совершение убийства?

— Боюсь, это непростая история.

— Ничего, я готов выслушать. Я был с вами достаточно откровенен, теперь ваша очередь.

Ривелл подумал и стал подробно рассказывать о том, как он приобщился к истории гибели братьев Маршалл. Гатри не прерывал его, но когда Ривелл закончил рассказ, то его непроницаемо-добродушное лицо неожиданно стало тревожным.

— Значит, вас можно назвать детективом-любителем, мистер Ривелл?

— Я не претендую на это звание, честное слово. Я появился тут по приглашению Роузвера, а после второго случая решил, что вполне естественно снова заняться этим странным делом.

— Конечно. Надо сказать, что для любителя вы сработали совсем неплохо. Только дело в том, что все карты на руках у нас, у профессионалов. Вы ведь не опираетесь на мощь нашей полиции, верно? А значит, все, что доступно любителю, — это напугать преступника и дать ему возможность скрыться.

— Не думаю, чтобы я…

— Разве я говорю о вас? К тому же мне думается, что оукингтонский убийца совсем не напуган. Вердикт присяжных, как мы и хотели, придаст ему уверенности в себе.

— Тем не менее ходят самые дикие слухи…

— Да. Наверное, кое-кто из наших людей в штатском попался на глаза обитателям школы во время ночных наблюдений.

— Вы уже обследовали всю территорию школы?

— Не совсем, хотя кое-что моим людям удалось обнаружить. Проклятая жара мешает, люди вылезают из дому для ночных прогулок… Впрочем, находки не слишком интересны. А рассказать я вам хотел вот о чем. Несколько дней назад в город приехал некто Грэхем. Он также обратил внимание на трагичные происшествия с братьями Маршалл в элитной школе. Он опекун мальчиков, и у него есть все основания беспокоиться. Но вместо того, чтобы пытаться разгадать тайну самостоятельно, он поступил очень мудро — очень мудро, мистер Ривелл! — и пришел к нам в Скотланд-Ярд.

Ривелл ответил на недвусмысленный упрек слабой улыбкой.

— Конечно, у него не было никаких доказательств, — продолжал Гатри. — Собственно, у кого они бывают в начале расследования? Однако он рассказал достаточно для того, чтобы начальство послало меня в Оукингтон, — так сказать, осмотреться на местности. Стараясь не привлекать к себе внимания, я потолковал с местным коронером и парнями из здешней полиции. Как и вы, я быстро пришел к заключению, что во втором случае произошло убийство, а может быть, и в первом тоже. А потом один из патрульных констеблей нашел нечто такое, что послужило зацепкой. Мы запросили Главное управление о проведении эксгумации. Только не спрашивайте, что же именно было найдено, детектив обязан хранить тайну… А вот вас я хочу спросить, если только это не ваша личная тайна, кого вы подозреваете?

— Совершенно очевидный подозреваемый — Эллингтон, эконом школы.

— Да, понятно. Но почему вы решили, что это совершенно очевидно?

— Начать с того, что… Постойте,

я все это подробно расписал в своем блокноте. Может быть, вы захотите взглянуть?

— С удовольствием.

Ривелл извлек свой блокнот, раскрыл на нужной странице и протянул сыщику. Гатри внимательно изучал записи минуту-другую, потом вернул блокнот, заметив:

— Чувствуется, Оксфорд вы закончили с отличием?

— Да, но…

— Видите ли, я тоже закончил эту высшую школу, но за двадцать лет, пролетевших с той поры, прошел суровую практику жизни, ставшую существенным довеском к диплому… Вы сделали несколько разумных и весьма важных замечаний, но вам не следует увлекаться чистой теорией. А сейчас, в ближайшие часы, нам необходимо разрешить одну небольшую задачу, а именно — объяснить странное поведение уважаемого доктора Роузвера.

— Конечно, я попытаюсь. Но как это сделать?

— Все очень просто. Скажите ему прямо, что тело мальчика эксгумировали и Скотланд-Ярд ведет следствие по убийству. При этом следите за его лицом и не оставляйте ему времени придумывать очередные байки. Потребуйте от него положить конец всем неясностям. Я прошу вас об этом, потому что мне кажется, с вами он будет более откровенен, чем со мной. Помогите мне, — сказал Гатри и добавил: — Кстати, на вашем месте я не стал бы так много болтать с Ламберном. А вы были, кажется, чересчур откровенны с этим молодым человеком.

Гатри отвез Ривелла назад в Оукингтон к пяти часам дня и условился с ним, что они снова встретятся в тот же день вечером.

Оказавшись в одиночестве, Колин почувствовал себя не в своей тарелке. Слишком много всего произошло за эти несколько часов. И хотя он отнюдь не избегал увлекательных событий в своей жизни, последние происшествия оказались не такими приятными, как хотелось бы. Теперь, когда он наверняка знал, что смерть в бассейне была убийством, ему еще мрачнее и подозрительнее стала казаться атмосфера в Оукингтоне. Прогуливаясь по залитым солнцем полям возле Круга, где пели птицы и благоухала зелень, он с ужасом думал о том, как за каким-нибудь окном или в садовой беседке сидит сейчас тот, кто хладнокровно задумал и осуществил одно или два убийства. Словно надо всей Оукингтонской округой нависло тяжелое черное облако ненависти, тем более страшное, что никто из здешних обитателей его не замечал…

Ривелл думал о Гатри со своего рода завистливым восхищением: вот каким простаком умеет притворяться выпускник Оксфорда в сорок с чем-то лет! Сильный и своеобразный характер скрывался в этом человеке за манерами и обликом невзрачного обывателя. Гатри был с ним достаточно откровенен, и Ривеллу льстило, что его любительские умозаключения, не подкрепленные достаточными доказательствами, оказались во многом верными на взгляд профессионала. Пусть теоретические выкладки несут на себе отпечаток Оксфорда, но они способны сослужить службу следователям-практикам.

Часам к шести он подошел к тропке, ведущей к дому директора школы. Его волновал предстоящий разговор, но одновременно очень хотелось наконец-то поговорить без экивоков.

Роузвер, разбиравший почту в своем кабинете, был изумлен, увидев Ривелла:

— Опоздали на поезд? Вы знаете, есть еще один очень удобный, в семь часов, вы можете проверить по расписанию, оно у нас есть…

Колину стало не по себе от плохо завуалированного недовольства директора.

— Нет, я вернулся, сэр, потому что хотел побеседовать с вами конфиденциально, — произнес он.