Это ты, Африка!
Шрифт:
Что на юге Судана делается, никто не знает. А дорог на Хартум имеется целых три. Одна — это здесь, вдоль Нила, между деревнями. Вторая — по пустыне, от аэропорта надо свернуть налево; она идёт в десяти километрах от Нила. И третья — где-то посередине. На ней мы и сидели, но, как предположил хозяин дома, машин сегодня и не должно было быть — ведь нынче праздник!
При свете коптящей солярковой лампы мы записали несколько новых арабских фраз и выражений. От возможности переночевать у русскоговорящего мы отошли в пустыню, понимая, что завтра с утра пойдут машины и не следует их пропускать.
Мы попрощались с русскоговорящим человеком и отправились обратно, по асфальтовой
В Судане повсюду — на улицах городов и деревень, во дворах, близ мечетей, полицейских участков и заправок, стоят большие глиняные кувшины с водой, литров на тридцать, а то и пятьдесят каждый. Они укреплены на высоте метра от земли, и защищены от солнца сверху навесом из соломы. Вода понемногу просачивается сквозь глиняные стенки кувшинов, кувшин потеет и при ветре охлаждается.
Так вот, иду я в темноте с бутылкой к кувшинам, стоящим подле заправки, как вдруг резко передо мной, метрах в четырёх, вскакивает фигура солдата-негра с автоматом. Он резко направляет автомат в меня и кричит нечто эквивалентное нашему
— Стоо-о-оойй!!
Я испуганно замер (с бутылкой в руке). Замер и солдат (наверное, он тоже был испуган и решил пристрелять меня, если что). Я стою и думаю: если он сейчас будет стрелять, успею я увидеть вспышку из ствола автомата или уже нет? Секунд пять мы так стояли молча и не двигаясь, боясь друг друга. Потом я решил нарушить затянувшееся молчание и спросил по-арабски:
— Мумкен мойя? (Можно воды?)
Солдат показал мне (автоматом) в сторону кувшинов. Я набрал воды и, провожаемый стволом, растворился в темноте, а солдат, вероятно, перевёл дух и пробормотал: сгинь, шайтан…
Я вернулся с водой к друзьям на трассу, и мы пошли подальше от города
и солдат его. Вскоре нас нагнал мотоциклист и предложил подвезти кого-нибудь из нас (подъехать вызвался Шулов), вписать на ночлег и т. п… От ночлега мы отказались, и, догнав пешком проехавшего 500 метров Шулова, удалились ночевать в пустыню.
Мы продолжили ожидание машин, усевшись на том месте, где от асфальтовой дороги Донгола—Аэропорт ответвлялась трасса на Хартум. Машин на
Хартум не было. Изредка проезжали «Тойоты» в аэропорт. В Судане оказалось весьма развитым самолётное сообщение между столицей и несколькими основными городами. Мы сидели, разлагаясь на солнце, и толковали на этот раз о всяких вероучениях: об ивановцах, о секте «Новый акрополь», о кришнаитах и о ментах.
К двум часам дня мы зажарились (тени, воды, людей и благ на нашей позиции не было), и по очереди сходили к аэропорту (договорившись, если что, уезжать по частям). Около аэропорта находилась мечеть. Хотя она была пуста в любое время дня и года, в ней оказалась не только вода, но и душ. Хорошо путешествовать по мусульманской стране! Совершив по очереди омовение и стирку, мы продолжили разлагаться.
Костя Шулов, утомившись от долгого ожидания машин на Хартумской дороге, решил избрать другой путь. Как вы помните, в Хартум можно проехать по нескольким дорогам: 1) вдоль Нила между деревнями; 2) в десяти километрах от Нила по «скоростной» дороге, огибающей деревни; 3) и по какой-то третьей. Ну и через Кариму, конечно, но это мы уже пробовали. Костя решил избрать путь вдоль Нила: там, хотя шансы поймать прямую машину малы, но есть хотя бы транспорт между деревнями, и можно хоть
Съели угощение Шулова. Кроме этого, мы съели специальную концентрированую еду, похожую на смесь печенья и бульонного кубика по цвету и консистенции. Эти кубики Шарлаев получил в Акабе как презент от моряков, и предназначались они для потерпевших крушение. Инструкция, изложенная на восьми языках, гласила:
«Не есть более 8 штук в день. Не пить первые 24 часа. После 24 часов пить не более 0.5 литра воды в сутки, а в случае дефицита воды — по 0.1 литру воды в сутки. Не смешивать с морской водой или мочой…»
Мимо нас проехал вчерашний мотоциклист.
— Это вообще не та дорога, ребята, — объяснил он. — Точнее это тоже та дорога, но мало кто ездит по ней. И вообще сегодня выходной, и машин не будет никуда.
— Так и вчера был выходной, и позавчера!
— Да, конечно, у нас ведь праздник. Но завтра машины пойдут. Обязательно. Вот по той дороге.
Мотоциклист уехал. Вскоре, нарушая его слова, на нашу «не ту дорогу» свернула первая бокаси («Хайлюкс»). Мы судорожно застопили её. Однако, водитель ехал только на 20 км, а вовсе не в Хартум, до коего оставалось 550 км. Перспектива оказаться на «развилке» в глухой пустыне нас не устраивала, и мы расхотели ехать.
— Альйом (сегодня) — объяснил водитель, — мафи сейяра (нет машин). Сейяра букра (машины завтра), иншалла (если Бог даст)! Ведь сегодня праздник!
Окончательно уверовав в неавтостопные свойства праздника, мы решили пойти в город поесть. Собрались, и только пошли в Донголу, как нас подобрала машинка, едущая из аэропорта. Водитель ехал к себе домой и провёз нас метров шестьсот. Мы вылезли из кузова, водитель вышел из кабины, посмотрел на нас и зазвал к себе на обедо-ужин.
Водитель жил весьма цивильно. В доме у него были кровати, столик и даже магнитофон. Мы поставили кассету «Песни нашего века» и кайфовали. Тем паче, что скоро нам принесли огромное алюминевое блюдо, и мы могли наполниться очередным фулем, хлебом, «соплями», мясом, рисом и чаем. Мы слушали знакомые песни и переиначивали их по-своему.
«Когда на сердце тяжесть и холодно в груди, К ступеням Эрмитажа ты в сумерки приди, Где без питья и хлеба, забытые в веках, Атланты держат небо на каменных руках…» (Александр Городницкий) Когда в России голод и пусто в животе, На трассу близ Донголы выходишь в темноте, Где хлебом, фулем, мясом наполнивши тела, Спят стопщики на трассе, и плохи их дела. В Судане ждать попутку — не мёд со стороны. Набиты их желудки, колени сведены. Махнёт рукою кто-то — машина не пройдёт. Но вся сия работа к успеху не ведёт. Потеют руки, ноги, глаза съедает пыль. Пустынно на дороге. Где он, автомобиль? Истрёпана одежда, весьма неблизок путь. Уедем, есть надежда. Бог даст. Когда-нибудь.