Это не я!
Шрифт:
– Уверен, всему этому есть какое-то объяснение, – сказал Мартин.
– Не будь наивным. Конечно же, объяснение есть – очевидное. – Шарлотта беспокойно заерзала. – Помоги мне сесть…
Мартин, казалось, ее не слышал.
– Спенс? С другой женщиной? Шарли, вы оба должны немного остыть, и тогда, скорее всего, выяснится, что произошло какое-то глупое недоразумение.
– Ты говоришь ерунду. – Голос Шарлотты постепенно становился нормальным. – В данных обстоятельствах Шарли сделала единственно возможное – указала этому человеку на дверь. Мартин, подай мне руку…
– Шарлотта,
Шарли не верила своим ушам: она только что рассталась со своим женихом, застав его в объятиях другой женщины, а Мартин и Шарлотта из-за этого вот-вот подерутся! Это ее помолвка расстроена, ее свадьба не состоится, а они…
Наконец весь ужас случившегося дошел до нее, и она задрожала. Не будет свадьбы, она не выходит замуж!
Мартин сочувственно похлопал ее по плечу.
– Обдумай все хорошенько, дорогая, и не делай поспешных выводов. Сейчас мы сядем все вместе, поговорим, а когда ты успокоишься, я позвоню Спенсу и приглашу его сюда.
– Пожалуйста! – в отчаянии взмолилась Шарли. – Я ценю ваше участие, но сейчас мне хотелось бы немного побыть одной.
Мартин обиделся.
Шарлотте наконец удалось принять сидячее положение.
– Ну разумеется, дорогая, – сказала она. – Ступай отдохни. Я попрошу Либби принести тебе успокоительного.
Шарли промолчала. Ей пришлось собрать все силы, чтобы пройти к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, она без сил прислонилась к ней.
Родные, несомненно, желают ей добра. Не стоит удивляться, что дядя Мартин хочет все тщательно проанализировать, предварительно разложив по полочкам, а первым стремлением тети Шарлотты было сделать вид, будто ничего не произошло. Они так и не поняли, что не все проблемы поддаются анализу, не от всех можно отмахнуться.
Шарли упала на кровать, прямо на атласное покрывало и протянула руки к обогревателю. Но это не помогло; ей казалось, она продрогла до мозга костей.
Тетя и дядя любят ее, но у них не было своих детей, и они так и не узнали, что иногда нужно просто ласково обнять и позволить выплакаться.
Замечательно! Еще немного подобных размышлений, и она проникнется к себе такой жалостью, что свет станет немил.
Постучав в дверь, в комнату вошла Либби со стаканом воды и таблетками. Сев на кровати, Шарли взяла воду, но от таблеток отказалась. Запас снотворных и успокоительных препаратов, хранящихся у тети Шарлотты, сделал бы честь любой аптеке, и сейчас та выбрала самое сильнодействующее лекарство. Приняв его, Шарли отключилась бы до самого утра, но разве это решит проблему?
– Я так и думала, что вы откажетесь, – сказала горничная, – но миссис Хадсон настояла на том, чтобы я захватила лекарство.
– Так я лишь перенесла бы страдания на завтра.
– Иногда как раз это и требуется, – мягко заметила Либби. – Я на всякий случай оставлю таблетки – вдруг вы передумаете. А ужин я принесу позже.
– Я спущусь вниз, – попробовала улыбнутъся Шарли. – Рано или поздно мне придется побывать на этом представлении, так что лучше покончить со всем сейчас, пока я еще нечувствительна к боли.
– Хорошо, что вы попали сюда уже взрослой, – задумчиво произнесла служанка. –
Когда горничная оказалась у самой двери, Шарли окликнула ее. Служанка обернулась, вопросительно подняв брови, и девушка неуверенно кашлянула:
– Спасибо за теплые слова.
– Шарли, силы воли и ума вам не занимать. Как-нибудь выкарабкаетесь.
Шарли слабо улыбнулась. Тетю Шарлотту хватил бы удар, если бы она услышала это спокойное, бесстрастное замечание. Она наверняка упрекнула бы Либби в черствости. Шарли же, напротив, почерпнула силы в хладнокровной рассудительности служанки.
«Спенс тоже оценил бы иронию разительного контраста между позициями двух женщин, – отрешенно подумала Шарли. – Надо будет при случае рассказать ему об этом…»
Ее словно током ударило: на какое-то мгновение она забыла, что больше никогда и ни о чем ему не расскажет!
Шарли попыталась сглотнуть комок в горле, но тщетно.
«Спенс, ну как ты мог так поступить!»
Шарли сидела, уставившись в потолок. Смеркалось, и в саду один за другим зажигались декоративные фонарики, наполняя комнату длинными тенями от ветвей деревьев.
Если существует какое-то благопристойное объяснение, то почему Спенс сразу же не изложил его? С другой стороны, если никакого объяснения нет, зачем он погнался за Шарли в особняк? И почему, застигнутый врасплох, он ограничился лишь неопределенным «Поверь мне, Шарли»?
Если бы Спенс мог оправдать свое поведение, он бы это сделал. Значит, поскольку он ничего не сказал в свою защиту, никаких оправданий у него нет. Все очень просто.
Несомненно одно. Спенс говорил и действовал так, словно на нем лежит какая-то вина. И в то же время ему удалось представить все так, словно он ни в чем не виноват. А не права именно Шарли!
Нелепость какая-то. Спенс оказался пойман с поличным – застигнут, можно сказать, прямо в постели. И совершенно естественно, что он попытался переложить вину на другого. Вероятно, он считает, что, если бы Шарли не заглянула в домик, ничего бы и не произошло. Следовательно, во всем виновата она.
С другой стороны, он ведь сказал Венди, что дальше так продолжаться не может; должно быть, он искренне полагает, что этими словами поставил точку и Шарли переживает совершенно напрасно.
Вот простое объяснение случившемуся, и оно даже не лишено смысла. Однако такие рассуждения совершенно не в духе Спенса. Не в его правилах прятать голову в песок, попав в затруднительную ситуацию. Тот Спенс Гринфилд, которого она знает…
Шарли осеклась и тотчас же грустно спросила себя:
– А знаю ли я Спенса?
Когда Шарли спустилась в зал, Шарлотта и Мартин уже были там. Девушка сразу же поняла, что разговор идет о ней, ибо, едва она появилась в дверях, наступило неловкое молчание. Мартин засуетился, пододвигая ей стул. Шарлотта теребила салфетку.
Шарли взяла ложку, опасаясь, что густой, наваристый суп не полезет ей в горло.
Мартин хлопнул ладонью по салфетке, заслужив неодобрительный взгляд жены.