Это не я!
Шрифт:
Не будь идиоткой! У него и в мыслях нет ничего подобного. И этот голодный взгляд – лишь плод ее воображения. Впрочем, в любом случае это абсолютно не важно: физическое влечение не имеет ничего общего с любовью и уважением.
Спенс уселся на кушетке.
– Ради горячего душа я готов пойти на преступление, – сказал он. – Как у нас с водой? Или она пропала вместе с электричеством?
– Нет, на некоторое время хватит. Обогреватель тоже работает на газе. Пить бы я эту воду, правда, не стала: скорее всего, ее давно не меняли.
– А я и не буду
– Справа.
Шарли отвернулась. Раздельные спальни. В ночь, которая должна была стать первой брачной. «Но все к лучшему», – твердо заверила она себя.
Перед тем как решить, что готовить на завтрак, Шарли исследовала содержимое темного, притихшего холодильника. Когда Спенс вышел из душа, она укладывала куски швейцарского сыра на два красивых, словно с картинки, сандвича.
– Это салат из крабов? – с нескрываемым восхищением произнес Спенс.
Кивнув, Шарли сунула сандвичи в духовку.
– А что еще осталось делать? Без электричества крабов нужно немедленно использовать либо выкидывать.
Спенс улыбнулся.
– И ты решила выкинуть их мне в желудок? Благодарю. Ты замечательная девушка.
Почему от этого небрежного замечания у нее выступили слезы, когда всю эту неделю она ни разу не плакала? Однако будь она проклята, если позволит Спенсу увидеть свои слезы. Шарли, тщательно размешав суп быстрого приготовления, разлила его в кружки.
– Начни с этого. Только осторожно, суп горячий.
– Что? Это не куриный бульон? Я в тебе разочарован, – недовольно воскликнул Спенс, принюхиваясь.
Вспыхнув, Шарли повернулась к нему и успела увидеть у него в глазах блеснувшую хитринку, но Спенс тотчас же перевел взгляд на ее губы.
Потому что они дрожат, сказала себе Шарли. А вовсе не потому, что хочет меня поцеловать.
– Извини. – В голосе Спенса сквозила неловкость. – Я только хотел немного разрядить атмосферу.
Шарли едва слышала его. Она внезапно осознала, что надеялась, будто душ и переодевание превратят его обратно в Спенса, которого она знала. Но этого не произошло, хотя теперь он выглядел гораздо лучше, чем утром. Спенс надел фланелевую рубашку в красную с синим клетку. Его волосы, высохнув, скрутились в мелкие колечки, нисколько не похожие на обыкновенно гладкую прическу. И щетина никуда не исчезла…
– Ты бороду не бреешь нарочно? – спросила Шарли. – Собираешься победить на конкурсе лучшего лешего года?
– Да нет, просто у меня электрическая бритва. – Рассеянно проведя ладонью по подбородку, Спенс взглянул на духовку. – Не хочу быть назойливым, но крабы на вид показались мне очень вкусными, и жаль видеть, как они превращаются в угли.
Шарли поспешно вынула сандвичи из духовки, едва и в самом деле не спалив их. Она поблагодарила небо за то, что раскрасневшиеся щеки можно приписать исходящему от духовки жару. Что с ней случилось? Она ведет себя так, словно никогда не видела мужчин!
Достав из буфета две тарелки, Спенс, недоверчиво оглядев,
– Сойдет, – заключил он.
– Особенно если учесть, что я их только что вымыла, – заметила Шарли, выкладывая сандвич ему на тарелку.
Спенс покачал головой.
– Прямо-таки домашний уют, – сказал он, усаживаясь за крошечный столик.
Что он имел в виду? Удобный диван и женщина, готовая выполнить все его желания, – и ничего не надо усложнять? У нее защипало в глазах.
– Наверное, ты хотел сказать, что все будет замечательно, пока не кончится действие таблеток и я не устану готовить?
– Шарли, я не просил за мной ухаживать, – нахмурился Спенс.
Он произнес это ровным, спокойным голосом, и Шарли была вынуждена признать справедливость его слов. И все же она обиделась.
– Не рассчитывай, что так будет продолжаться и впредь.
– А я и не рассчитываю. Но в то же время я не собираюсь бегать наперегонки, спеша сделать что-то первым. – Отложив сандвич, Спенс задумчиво взглянул на нее. – Видишь ли, ты настолько привыкла выполнять малейшую прихоть Шарлотты, что даже не ждешь, чтобы тебя попросили.
– Спенс, если бы я хотела услышать подробное обсуждение моих недостатков…
Он пропустил ее реплику мимо ушей.
– Ты просто делаешь то, что считаешь нужным, а потом ждешь слов благодарности. Я не перестаю этому удивляться. Ведь Шарлотта никогда не замечает того, что ты для нее делаешь, так почему ты ждешь этого от других?
– Черт возьми, Спенс…
– Пойми меня правильно. Я вовсе не хочу сказать, что все твои благие поступки бесполезны. Например, завтрак мне очень понравился. – Он неопределенно махнул рукой. – Просто порой становится неловко находиться рядом с госпожой Щедростью.
Шарли долго смотрела на него.
– Знаешь, Спенс, – наконец мягко произнесла она, – я начинаю радоваться тому, что мы с тобой здесь застряли.
– Да ну? – недоверчиво ответил Спенс.
– Еще пара таких дней, и я буду просто счастлива, что у тебя не нашлось никаких объяснений тому происшествию с Венди. Потому что в этом случае я ведь могла бы и простить тебя!
Шарли с силой опустила кружку на стол, расплескивая суп.
Спенс и бровью не повел.
– Тебе невыносима мысль о том, что ты не идеальна?
– Я? Идеальна? Спенс, после того, что произошло, какое ты имеешь право критиковать меня…
Она умолкла, не в силах подобрать подходящие слова. Впрочем, Спенс все равно ее не поймет.
Оставив на столе нетронутый сандвич, Шарли быстро ушла в противоположный угол комнаты, как можно дальше от Спенса, и уселась в кресло к нему спиной.
Наступила тишина, нарушаемая лишь ровным шипением горящего газа и завыванием ветра на улице.
Через четверть часа Шарли, услышав скрип двери черного хода, вскочила с кресла. Как бы сильно они ни поссорились со Спенсом, нельзя допустить, чтобы он отправился пешком к дому Бакстера. Ему точно не известно, куда идти, на улице холодно, лекарство только начало действовать…