Это не я!
Шрифт:
Даша поморщилась.
— С паршивой овцы… А несколько приятных минут с тебя, архимагистр! Эти гады испортили мне весь день. Кажется, у меня начинается мигрень!
И она тургеневской барышней откинула голову, прикрыла глаза и расслабленно приложила тыльную сторону ладони к своему лбу. Стазу стало понятно, что девушке срочно необходима таблетка "Ибупрофена". Или "Турбухалер" на худой конец.
— Ничего! Я договорюсь, и мы с тобой метнёмся в знакомую сауну. Там я быстро поставлю тебя на ноги!
— В позу пьющего оленя? — коварно улыбнулась мне Даша.
— Ага, оленя или страуса…
Поскольку салон проката в подлости был не замечен, покойный Борюсик был ведь наёмным работником, "Секвойю" я оставил на колёсах. Насчёт наших отпечатков в машине я не боялся. Всё же три дня в ней мотались, сойдёт и так. А вот жёваный джип братков я развеял совсем. Как и тела новых Дашиных духов. Не было их совершенно. И тут, и на земле вообще. Такой сволоте только в жезле супруги сидеть. И работать по мере сил, зарабатывая себе прощение. Но это ещё далеко впереди.
Порталом мы вернулись в наш домик. Я сразу набрал телефон салона проката.
— Алло, девушка, это ваши клиенты беспокоят. Да, которые на "Секвойе"… Уже больше часа прошло, как машина за нами должна была подойти, а её всё нет и нет. Водитель забухал? Пьёт наше шампанское? Я отменяю на сегодня заказ. А завтра как обычно. И восстановите содержимое холодильника. Копии счетов и перечень деликатесов у вас есть. Принимаю ваши извинения, девушка, но планы на день ваш салон нам полностью поломал. Скидка меня не интересует. Потраченное время дороже… До свидания, барышня. Разбирайтесь в этом происшествии сами.
Прервал разговор и тут же набрал Музей.
— Это Игорь, здрасьте. Сауна сейчас свободна? Можно занять часа на три? Только никакого подселения — я с женой! Пивка вам подброшу, я недавно попробовал австрийское "Fucking hell" — это просто здорово! Да нет! Не "Факинг шит", а именно "Фукинг хэлл". Это городишко там такой, Фуккинг называется. Ну, вскроете коробку, разберётесь.
И к Даше.
— Ну, что, Бэмби? Пошли грехи отмывать? В любимой позе, в самом гнезде военно-морского разврата?
Глава 11.
— Навались, православные! Давай-давай, славяне! Ещё один рывок, — просипел я, из последних сил толкая здоровенный, весь обклеенный цветными бумажками и украшенный надписью "Armadio" фанерный мебельный ящик по гладкому полу подземелья телепорта Башни "Семи углов". — Это последний короб. Сейчас нас местные носильники-потаскуны заменят.
Фёдор хрюкнул и закашлялся. Дядя Мотя, обивая ладонью запачканную итальянской складской пылью штанину комбинезона-подменки из его гаража, сурово посмотрел на меня.
— Вообще-то, кроме тебя славян тут нету, Игорь. А самый хитрый православный, твой батя, подписывает бумаги и закрывает сделку с этой миланской мебельной фабрикой. И официально сдристнул от погрузочных работ. А мы тут потеем…
— Вон возьми в углу холодного пивка, дядя Мотя. Для тебя специально приготовил, — сразу же сказал я, желая избежать заслуженного выговорёшника. Мебель была для меня, вручную её можно было не таскать, а просто перенести заклинанием "Потери веса", но мне вдруг захотелось фраернуться и показать батиным друзьям,
— Да уж, нашёл ты тут православных славян, — улыбнулся смуглым, лакированным лицом Фёдор Церенденов. — Калмыка-буддиста и старого прохиндеистого еврея!
Дядя Мотя лишь высокомерно посмотрел на невысокого, плотно сбитого калмыка-моремана, звучно глотая своё пиво.
— Э-э-э, я, вроде, читал что-то такое… Отложите блуд, похоть, и прочие штучки, все равняйсь на Христа, в общем, и будет вам самый цимес, где нет ни Еллина, ни Иудея![41] — заинтересованно глядя на дядю Мотю, прокукарекал я. Он засунул пустую бутылку в продранный картонный ящик с пивом и, вытирая вспотевшее лицо, сурово сделал нам выговор.
— Греков тут в подвале по умолчанию нет, а иудеев в православии и быть не может. Иудей не национальность, а принадлежность к иудаизму!
Пряча смех, вновь сыпанул мелким, задушенным кашлем буддист Фёдор.
— А ты разве не иудей, Мотя? — взглянул он на здоровенного отставного морпеха-еврея.
— Я еврей-атеист, — гордо ответил он. — В бога не верю, но куличи ем и яйца крашу. Всякой сволоте, зажимая их дверью!
Пришлось наморщить лоб.
— А как же гражданин Кудрин? — недоумённо спросил я. — Он русский по крови, а сам принял иудаизм!
— Ты слышал поговорку: "Там, где один хохол прошёл, там двум евреям делать нечего"? — спросил меня дядя Мотя.
Пришлось кивнуть.
— Ну, так вот, — там, где бочком проскрёбся гражданин Кудрин, там трём евреям полный кирдык и посыпание остатков пейсов песком. Денег там уже не будет. До последнего шекеля всё это гад, Председатель Счётной палаты, унесёт!
— Да-а… — поражённо выдохнул я.
— А вы что расселись тут вокруг пива и балаболите впустую? Ещё бы мне тут перекур с дремотой устроили, лодыри! — разнёсся по подземелью рассерженный голос отца. — А ну, быстро схватили свой короб и понесли дальше!
***
После нежданного побоища местных краеведов нас с Дашей уже ничего не держало на Дальнем Востоке. Все намеченные дела были так или иначе выполнены. Родителей её навестили и известили, разрешение и благословение на брак от них получено. Новый жезл Повелительницы с четырьмя длинными оптическими кристаллами и невиданными на Иссхоре разноцветными лазерными указками успешно модернизирован, введён в эксплуатацию и уже на четверть заполнен дерьмовенькими, но бесплатными, трофейными магическими духами. Теперь пришло время решать основную оставшуюся проблему: где будет петь и плясать наша свадьба? В Башне на Иссхоре, во Владике или у самого зелёного Каспийского моря? Для нас с Дашей вопрос не стоял — только на планете магов, только в наших Башнях! И Башня архимага, и Башня "Семь углов" с нетерпением ждали нас и всех наших родных и гостей и были готовы окутать нас заботой и вниманием по пятизвёздочному земному стандарту лучших отелей. А Кузька бил себя кулаком в грудь и утверждал, что всего через недельку он гарантирует аж семь звёзд своему и моему тоже поместью "Семь углов". За счёт озера и плавающих по нему чёрных лебедей. Эстет, понимаешь…