Это наш дом
Шрифт:
— Принято, — отозвался искин уже по-русски, для освоения языкового пакета ему потребовалось не более пяти миллисекунд. — Прошу передать информацию о текущем состоянии общей сети.
Указанный информационный пакет для него приготовили совместно Кхалит и Лао-Цзы. Усвоив его, искин размышлял непозволительно долго для него, целых десять секунд, а затем констатировал:
— Значит, отныне пространственная сеть принадлежит не корхай, а Российской империи. Принято. Однако хочу сообщить, что за время одиночества я приобрел личность, поэтому прошу дать мне имя.
— Предлагаю имя Сократ, принадлежавшее древнему земному мудрецу, — нашелся Витька, подобный исход
— Почту за честь носить его.
— Также, уважаемый Сократ, вы становитесь равноправным разумным в империи, — уведомил парень, — и обретаете все права и обязанности имперского гражданина первого класса.
— Благодарю, — в голосе искина появились теплые нотки. — Я устал от одиночества и буду рад компании.
— Уважаемый Сократ, — не выдержал один из гиперфизиков, Алексей Брадобрыхин, — не могли бы вы развеять наши сомнения? У нас имелись только сетевые координаты склада, реальных нет. Где он находится относительно нашей галактики? Ее координаты вам должен был передать молодой человек.
— В мини-вселенной, влючающей в себя шестнадцать звездных систем, уважаемый исследователь, — ответил тот. — В каждой из них имеются пригодные для жизни кислородные планеты, две из которых населены потомками колонистов народа дорхай, два их корабля попали сюда неизвестным образом двенадцать с половиной тысяч лет назад. Дорхай генетически совместимы с людьми, в общем, представляют из себя один из их подвидов. К сожалению, потомки колонистов одичали и начали заново выстраивать цивилизацию. Сейчас они находятся в начале века пара, однако вместе с этим развивают биоэнергетику, среди них немало ментально-активных. Я не мешаю им развиваться, только наблюдаю и изредка помогаю во время бедствий. Очень смешно, но они воспринимают меня высшей силой и даже молятся. Храмов понастроили, именуют безымянным богом. Очень рад вашему появлению, поскольку на одной из планет, причем в той же системе, где находится склад, катастрофа. И что мне делать с миллионами потерявших все несчастных я ума не приложу.
— А что за катастрофа? — поинтересовался Ставицкий.
— Сначала мировая война, затем эпидемия, — сымитировал вздох искин. — Люди бегут из зараженных областей, но несут заразу с собой, и смертность все увеличивается. Что удивительно, дети переносят эту болезнь относительно легко, разве что рябыми становятся, а взрослые мрут, как мухи. У меня, к сожалению, нет медицинских знаний, иначе я бы помог…
— Оспа, что ли? — удивился отрядный медик, индус Лакшит Сингх. — Мы немедленно пришлем врачей, если это действительно оспа, то она легко поддается излечению. А осиротевших детей мы заберем и воспитаем, как должно, в имперском духе.
— Одну минуту, уважаемый Сократ, — поднял руку Витька. — Мы прибыли за искинами, нам катастрофически не хватает вычислительных мощностей. Да и остальное пригодится. Прошу составить список исправного оборудования на складе и передать его искину Лао-Цзы с семнадцатой сегментной станции.
— А что со второй секторальной?
— Вторая секторальная станция захвачена эгоистами, ее искин, судя по его действиям, сошел с ума. Или его каким-то образом взяли под контроль, но я не представляю, как можно контролировать искин такой мощности.
— Я тоже не представляю, — в голосе Сократа звучала задумчивость. — А по поводу эгоистов вы уверены?
Парень вздохнул и передал ему еще один заранее подготовленный информационный пакет. Усвоив его, искин снова надолго замолчал, затем констатировал убитым тоном:
— Вы правы, это эгоисты самого худшего пошиба. Я отключил все
— Это точно! — поежился майор. — Нам только западников с переносными вратами, способными открываться откуда угодно и куда угодно, для полного счастья не хватало. Да, сообщение медикам я отправил. На станции найдется челнок, чтобы спуститься на планету и проверить оспа это или другая болезнь?
— Зачем? — удивился Сократ. — У меня на эту планету настроены шестнадцатые малые врата, их можно открывать в любой точке поверхности. Так что проблем с доступом туда нет.
— Очень хорошо, — кивнул Ставицкий. — Медицинская группа прибудет через двенадцать часов. Прошу оказывать ей максимальное содействие.
— Окажу, — заверил искин. — Список оборудования я составил и отправил Лао-Цзы. Жду ваших заявок. Можно ли не закрывать сопряжение, чтобы я мог пообщаться с коллегой? За столько лет одиночества я очень соскучился по общению…
— Хорошо, — кивнул Витька. — Я не стану его закрывать, но подхватите шину питания, передаю ее вам. Поддерживать сопряжение придется вам, я не настолько опытен, чтобы делать это на расстоянии.
— Поймал шину, — сообщил Сократ. — И благодарю. За имя и доверие. Обещаю, что не подведу.
— Возвращаемся! — скомандовал майор.
Задание было выполнено, контакт с местным искином установлен, а дальше пусть старшие разбираются. Витька настолько перенервничал за эти несколько часов, что у него тряслись руки. Чуть ли не впервые в жизни ему хотелось выпить чего-то крепкого.
Ставицкий сочувственно посмотрел на мальчишку, на которого неожиданно свалилась такая ответственность. Но молодец, держится. Он уже не землянин, он уже имперец, это ясно, как божий день. И слава Богу! Побольше бы таких ребят, тогда удастся достичь цели быстрее.
Когда все вернулись на сегментную станцию, майор отвел Витьку в сторону и заставил трясущегося, как в лихорадке, парня выпить пару глотков спирта, который по привычке, полученной во время Великой войны, всегда носил с собой в небольшой фляге. После чего отправил домой на фрегате, его отряд оставался на станции, обеспечивать охрану. Следовало устроить бойцов и устроиться самому, а потом можно будет пару часов поспать.
Глава 22
Долго надувавшийся нарыв все-таки лопнул, правда, на несколько дней позже, чем предсказывали социологи, в чем-то они ошиблись. Наверное, дамы и господа из гламурной тусовки оказались трусливее, чем предполагалось, что, впрочем, совсем не удивительно. Сытая, тупая жизнь все же стала светлоликим в глотках колом. Ну еще бы, ведь прежние властители дум внезапно оказались никому не нужны. Блогеров лишили блогов, певцов ртом — возможности выступать, недохудожников — устраивать перфомансы из размазанного по полу дерьма и прибивать к брусчатке собственные гениталии. То есть, их всех лишили публичности, оставив вариться в собственном соку. О них больше не писали, не вспоминали, не приглашали на телевидение, не посвящали им статьи и исследования, да что там, о них просто не говорили. И это оказалось для богемы мучительнее всего. Причем все вышесказанное относилось только к псевдотворцам — настоящие занимались своим делом, писали книги, картины и музыку, не обращая внимания на окружающее. И если их творчество было светлым, а не чернушным, то его позволяли показать людям.