Это моя дочь

Шайлина Ирина

И молчим. И стали как будто ближе немного. Теперь я была даже благодарна ей за то, что она пришла. За то, что она молчит просто рядом. И схватки стихли, словно боясь испортить эту минуту.

— Всё нормально, Настя, — улыбнулась через силу я.

— Он хочет тебя убить, твой муж?

Я снова улыбнулась. Не так она и была знакома, с реальностью, девочка — женщина Настя. И это хорошо. Пусть обитает в своём ванильном мирке и дальше.

— Он сумасшедший. И он очень богатый сумасшедший, который может меня

найти. Он будет искать, из принципа. Он считает меня своей вещью. И в моем животе его ребёнок, он ему не нужен, но он его…

Снова молчим. А потом…

— У меня есть брат, — продолжила она. — С Демидом они едва знакомы, тот его отребьем считает… Может и прав. Но он мой брат, я люблю его. Он последнее, что осталось от моей, некогда красивой и дружной семьи. У тебя есть ручка?

Я удивилась, но показала на тумбочку — там врач что-то писала, оставила мне листок и ручку. Настя её взяла, перевернула лист, и аккуратным, бисерным почерком что-то написала. Потом мне протянула.

— Что это?

— Это адрес, по которому можно найти брата. И телефон, правда я не знаю, действителен ли он, брат часто их меняет. У тебя есть деньги?

Я поневоле покраснела. Это — одна из причин, по которой муж будет меня искать. Я не была идеалисткой. Я знала, что с больным ребёнком и без денег не выжить. И я украла деньги у своего мужа. По его меркам, ерунда. По моим — порядочная сумма.

— Но зачем, Настя?

— Мне стыдно, но…он поможет тебе. Он сделает тебе новые документы, у него знакомые есть. Ты передай бумажку эту, и скажи, что подруга моя. Он тебе поможет, конечно, заплатить придётся.

И вот тогда я заплакала. От облегчения. От того, что вдруг появилась надежда, пусть зыбкая, но хоть такая. Я любой рада.

— Спасибо, — прошептала я.

А потом моё тело скрутило схваткой, такой сильной, как никогда прежде, все мысли отступили на второй план. Родила я ещё до рассвета. Сутки приходила в себя. Заставляла себя есть. Прикладывала сонную Дашку к груди почаще, чтобы скорее молоко пришло. Настю я больше не навещала и не видела, но листочек берегла.

И сбежала следующей ночью. Это было несложно, драконовских мер по охране больницы не было. Просто спустилась на первый этаж, отомкнула запор, вышла аккуратно прикрыв за собой дверь. В рюкзаке деньги. В руках запеленутая в одеялко, пока ещё безымянная Дашка. Я уехала в ближайший большой город первой электричкой.

У меня была справка о её рождении, написанная с моих слов врачом в роддоме. И первым делом я пошла не за документами, я платно пошла к хорошему детскому врачу в очень хороший центр. Я врала безудержно и мне верили. Я говорила страшную правду и меня слушали. Главное — я платила. И мою Дашку проверили полностью.

— Никаких отклонений не вижу, — заверила меня кардиолог. — Одно окошко открыто, так трогать ничего не нужно, проверитесь

в полгода, само пройдёт. Гарантирую. Это частая патология.

— Но как так? — удивлялась я.

— Радуйтесь, — улыбалась врач. — Просто радуйтесь и примите этот подарок судьбы.

Мой подарок. Моя Дарья. Имя уже было. И первая на нашем веку съёмная квартира, тёмная, страшная, зато документы не спросили и мужа в ней не было — это самое главное. О, я такая счастливая была! Несмотря на то, что Дашка не спала толком ночами, верещала, живот её мучил. Возьму её на руки и хожу, хожу, спать хочется, а я улыбаюсь, как дура.

И Мишу я нашла, Мишей его звали, брата того. Он долго недоверчиво на меня косился, разглядывал листок написанный сестрой.

— У меня просто муж, — пояснила я. — Он агрессивен. Я хочу сбежать от него. И все.

— Дорого будет.

— Я заплачу…

Я осталась Ольгой, фамилию, дату рождения и отчество сменила. Дашка получила имя. Документы выглядели настоящими, но в следующем же городке я их поменяла. Заплатила гос-пошлину и поменяла по заяке, сменив некоторые детали. Так я делала ещё два раза.

И бежали мы с Дашей долго, из города в город, ровно до тех пор, пока не пришёл Шахов.

Глава 29. Демид

— Не дело это, — сердито сказала бабушка. — Либо женитесь уже, либо расходитесь до конца.

— Бабуль…

— Хотя, как по мне, лучше бы разошлись уже да нашёл бабу нормальную! — Закончила она и губы поджала.

Она была рада, что ребёнок нашелся, но ситуация ей явно не нравилась. Да кому она нравилась? Если только внезапно обретшим дом котятам.

— Я сам решу, как мне быть, — спокойно ответил я.

— Решит он, — Вздохнула бабушка.

Маленькая, временем согнутая, щуплая, она все ещё считала, что вправе командовать мной, словно мне восемь, и я снова во дворе играя штаны порвал, третьи за неделю. И отчитывать строго, как умела она, не умея проявлять любви, стыдясь её.

— Если дальше будете дурью маяться, — видимо, не все ещё сказала. — То лучше мне ребёнка отдай. Прабабка моя так вовсе до ста двух лет дотянула, чем я хуже? Чай успею ребёнка на ноги поставить… Девочка она хорошая, ладная, а что строптивая, так наша порода, с тобой сдюжила и с ней сумею…

И снова вздыхала, пила чай из крошечной пиалушки, только такие признавала, и смотрела куда-то вдаль, думая невесёлые мысли.

Ночью Даша с обеими своими кошками ушла спать к ней. Я зашёл посмотреть. Так резко сближаться ребёнку было неудобно, она не привыкла, боялась и не в полной мере доверяла даже бабушке. Но кому то верить хотелось, пришла. На кровать к бабушке лечь не осмелилась, устроилась в кресле, благо оно широкое. Я её трогать не стал — если ей так спокойнее, то пусть спит.