Это любовь
Шрифт:
Наступило смутное для меня и моей любимой школы время. Из-за коммерческих сложностей она стала филиалом одной из престижнейших гимназий города. Половина учительского состава сменилась, ведь им урезали зарплату. А нам было объявлено, что через год многие классы, в том числе и мой, расформируют. Я же мечтала отучиться все одиннадцать лет в привычном здании, с любимым коллективом и классной руководительницей, которая тряслась за всех нас как за родных детей. Но получилось только девять лет. Однако последний год выдался весёлым: почти всё время я воевала с классной за хорошие
Покидать свою алма-матер невыносимо тоскливо. Но я была настроена позитивно: доказала химичке, что она меня недооценивала, сдав экзамен на пять – меня приняли в эту самую гимназию. Теперь химия стала моим профильным предметом.
Новая школа встретила распростёртыми объятьями в виде приветливых одноклассниц и улыбчивой классной руководительницы. Смена школы послужила своеобразным апгрейдом. И территориально она находилась в более красивом районе, нежели старая. Но поначалу я сильно скучала по своей родной школе, прямо очень… Но это быстро прошло – новый класс мне понравился, и я втянулась.
Трёх домов, гостиницы с красным маяком больше было не увидеть за монолитными новостройками. Часть моей души ушла в тень… Остались только яблоневые сады, но и их вскоре должны были совсем вырубить.
Я продолжала вести черновики для будущих историй, потакая своему постоянному желанию писать. Я жила в выдуманном мире, потому что он привлекал меня куда больше настоящего. Во мне теплилась надежда закончить школу, затем университет по специальности, нужной моим родителям, а потом наконец заняться тем, чего хочется самой. Я знала, что гимназия гарантирует мне успешное поступление в любой университет.
Оптимизм был моим главным оружием. А сама я оставалась наивным ребёнком.
Тянем до последнего, а потом паника!
Мне шестнадцать, и я сижу на важнейшем экзамене, который решит поставленный вопрос о моём дальнейшем пребывании в этой школе. Я безумно влюблена в своего одноклассника, и он тоже оказывает мне знаки внимания.
– Но ты завтра ничего не сдашь!
– Сдам.
– Как ты собираешься выучить всё это за одну ночь?!
– Не выучить, а повторить.
Вспоминаю вчерашний разговор с матерью.
– А что подумает парень, который тебе нравится? Что подумает девочка, с которой у тебя не складываются отношения?!
– Мне всё равно, что они подумают!
– Такого быть не может. Если человек заявляет, что ему плевать на мнение других – он либо врёт, либо конченный идиот.
Я не понравилась учителям, классная оказалась той ещё ведьмой и раз пять гоняла маму в школу, приседая ей на уши по поводу того, что её «умственно отсталой дочери дорога только в чушок».
Наша квартира уже месяц ходила вверх дном. Отец со мной вообще не разговаривал, мать крыла матом, доказывая, что я тупая и не ценю шанса поступить в хороший вуз после этой школы.
Стоял вопрос о моём отчислении,
И вот, химичка смотрит на экзаменационный бланк, качая головой, и с таким правдоподобным сочувствием в голосе говорит:
– Тебе даже тройку поставить не за что…
Мне кажется, в тот момент я уже ментально умерла, но всё же ждала окончательного приговора.
Я даже не заметила, как открылась дверь, и не услышала незнакомых шагов. Училка подозвала вошедшего оценить мою работу:
– Вы, как химик-органик, скажите, за это три поставить можно?
И тут я понимаю, кто вошедший человек, да и вижу его.
Мужчина на ходу снял чёрное пальто и довольно быстро, но не суетливо подоспел к коллеге. Бегло взглянув на него, я заметила узкие тёмные очки с диоптриями и ненавязчивую щетину на лице.
Накануне было оговорено, что помимо классной, экзамен у нас будет принимать и молодой химик, от которого нельзя ждать ничего хорошего. Но я чётко понимала: если не поддержит он, то всё… В тот момент меня посетила наиглупейшая мысль – состроить ему глазки, он молод и всё-таки мужчина. Только он даже не посмотрел в мою сторону, мелькнув коротко остриженным затылком, склонился над исписанным мной листочком. Пол минуты, что незнакомец изучал его, моё сердце в ожидании вердикта вообще перестало биться… и наконец он прозвучал:
– Нет, это не три.
The End.
Но почему? Почему жизнь так жестока со мной теперь? Почему даже, когда появилась светлая надежда в лице молодого учителя, который, казалось бы, должен быть полояльнее нашей химички, всё равно всё обратилось в крах? Но как будто с самого начала было непонятно, зачем она попросила его посмотреть…
– Пришёл какой-то незнакомый дядька и сказал, что мне надо ставить два! – дома, захлёбываясь слезами, отчитываюсь перед мамой о том, как прошёл экзамен. Она даже не ругает меня.
А ведь это был ты.
Двойка за важный экзамен – шикарнейшее впечатление от первой встречи.
Чудом, но всё-таки я осталась в этой школе. Дальше была бесконечно долгая череда множества пересдач, которые мне не хотели засчитывать, не упуская ни единой возможности в самой грубой форме напомнить про отчисление и перемыть все кости. Этот период был, наверное, самым тяжёлым в моей жизни: всё полыхало синим пламенем, у учителей я была мячиком для битья, и дома дела обстояли не лучше, а любые попытки пожаловаться на унижения заканчивались одинаково: