Это любовь

Нолан Кэролайн

— Это не совсем так, как я помню, — возражаю я.

— Нет? Как ты это помнишь?

— Я помню, как ты ругался, как много коробок нужно переносить. Помню, как мы ссорились на подъездной дорожке, когда ты вносил свой старый разорванный и заляпанный диван. Помню, как ты вышел из нашей ванной, раздраженный, что после того, как я распаковала свои вещи, у тебя не осталось места. О, и мой личный фаворит — душ. Когда ты его принимал вечером, на тебя со стены упала лейка. Ты был так зол.

Это

воспоминание всегда вызывает у меня смех.

Я смотрю на Бена, пытаясь скрыть веселье.

— Чуть-чуть не так. — Бен качает головой. — Но у тебя на самом деле было слишком много вещей в ванной. Это я помню!

Я закатываю глаза.

Но когда я вспоминаю все эти моменты, все, что выплывает на первый план, радует. Первые несколько недель после переезда — свежая краска и новая мебель, новая сантехника, коврик с надписью «Добро пожаловать», который я купила для входной двери, все вещи, которые сделали этот дом нашим.

— Это был отличный дом, — говорю я.

Мы избегаем смотреть друг на друга, и оба замечаем, что я использовала прошедшее время. Тишина заполняет комнату.

Взгляд Бена блуждает по комнате.

— Сейчас почти не изменился.

— Ты, правда, так считаешь?

Он пожимает плечами.

— Я не знаю. Может быть.

Я следую примеру Бена, осматривая спальню, пытаясь увидеть, что он ожидал. Единственное, что действительно изменилось — это шкаф. Большая часть одежды Бена исчезла. Упакована в коробки и некоторое время назад отдана на пожертвование, за исключением нескольких предметов, с которыми я не захотела расставаться.

— Многие твои вещи в гараже, — говорю я ему, внезапно чувствуя необходимость пояснить. — Твой рабочий стол, инвентарь для спорта. Это все там.

Бен кивает, кусая внутреннюю часть щек. Впервые за долгое время я понятия не имею, где блуждают его мысли. Раньше мы могли заканчивать предложения друг друга. Теперь я остаюсь в неведении.

Через долгую минуту Бен поворачивается ко мне и берет за руку. Затем целует наши переплетенные пальцы.

— Может быть, пришло время все это убрать?

Я удивленно поворачиваю голову.

— Почему ты говоришь такое? — начинаю я говорить, но вспоминаю нашу последнюю встречу. — Ты снова пытаешься порвать со мной, — обвиняю я его.

Бен сжимает мою руку.

— Ничто не может развести нас, — уверяет он меня. — Ничто.

Выражение на его лице становится грустным, практически болезненным. Я хочу найти правильные слова, чтобы успокоить его, но сильнее хочу, чтобы у него были такие же слова для меня.

—

У меня было так много мечтаний о нас. Я представлял себе будущее. Видел пару детей, бегающих по заднему двору. Воображал, как веду их к озеру, обучаю, как ловить рыбу и жарить маршмеллоу у костра. Представлял их внешность и молился, чтобы они были похожи на тебя. — Бен грустно улыбается и снова целует мои пальцы. — Я знал с первого момента, как увидел тебя — ты для меня всё. Знаю, что говорил об этом раньше, но мне на самом деле нужно, чтобы ты это услышала еще раз. Ты была для меня будущим. Все, что было до тебя, не имело значения, и всё после этого не имело значения, потому что как только ты вошла в мою жизнь, мое сердце билось только для тебя.

Мои глаза наполняются слезами. Я боюсь того, к чему ведет этот разговор.

— Не прощайся, — умоляю я.

— Я люблю тебя, Рэйчел. Всем своим существом, я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я. — Навсегда.

Я пытаюсь приблизиться к нему, но он сопротивляется. Я придвигаюсь на сантиметр, а Бен отдаляется на целый шаг.

— Я знаю. — Он кивает, но не отводит взгляда от наших сцепленных рук. Он не смотрит на меня, и тогда я понимаю: то, что он собирается сказать, будет мучительным. — Ты не можешь удержать нас обоих.

Я напрягаюсь. Мой разум переполнен мыслями, которые слишком быстро сменяются. Как торнадо, выхватывает несколько мысленных образов, прокручивает в моем сознании, потом выплевывает, чтобы захватить другие. Только я сосредотачиваюсь на одном, как оно заменяется другим. Образы этого дома смешиваются с образами комнаты с темными полами из твердых пород дерева. Обжитая изношенная мебель смешивается с новой, из темно-коричневой кожи.

— Ты была в замешательстве, когда проснулась здесь. Как будто этого не должно быть.

Голос Бена мягко поощряет меня, подталкивая к чему-то. Все, что он говорит, правда, но я никак не могу ухватить четкую мысль. Пока Бен не говорит:

— Это не то место, где ты уснула ночью, не так ли? — Его голос под конец фразы затихает.

Мысли о Джаксе наполняют мой разум. О нашем свидании прошлым вечером. С каким видом он открыл дверь, и чувство волнения, что он наконец-то вернулся домой. Что я в его доме. Темные деревянные полы и кожаная мебель. Шапка из медвежьей шкуры, которую Джакс привез для меня в шутку.

Ужин, который он приготовил.

Десерт, который мы не съели.

Бен прав. Вчера вечером я уснула не в этой постели. Я даже сейчас не там.

Озарение ударяет, и словно это пощечина. Я сплю в постели другого мужчины, до этого занималась с ним любовью, и мне снится Бен!

— Боже, — говорю я, переворачиваясь на спину, прикрывая рот руками. Ощущаю, как тело обдает жаром и выступает пот. Чувствую отвращение. Меня тошнит.