Шрифт:
Хургада – это где?
Как-то, купив торт и бутылку шампанского, я зашла к моим одноклассникам Светке с Ромкой. В школе мы дружили и были «не разлей вода». Они поженились сразу после выпускного вечера. В институт поступать не стали. Работали оба на автозаправке «ЛУКОЙЛа».
Увидев меня, спустя пять лет, они так удивились и одновременно обрадовались, что тут же накрыли стол, налили по рюмке и наперебой стали рассказывать мне о своей жизни.
Ребята были в отпуске и собирались ехать по путёвкам
Я спросила их, куда они едут в отпуск. Они наперебой стали выяснять название курортного места:
– Ой, Любань, слышь, нам в профсоюзе предложили клёвые путёвки в это… как его.. Тьфу, ты… Ромка! Как это место называется, куда мы в отпуск едем? – разрезая торт, интересовалась Светка.
– Это какая-то бывшая республика СССР: то ли Осетия, то ли Намибия, хрен её знает, – деловито предположил Ромка.
– Сейчас я найду эту путёвку. Нам сказали, это отличное место на берегу моря, – роясь в ящике стола, тараторила Светка, – солнце.. фруктов навалом.. короче – кайф. Главное – по деньгам подходит. А, вот… нашла… Это – Хургада. По отзывам – народ в восторге. Тащатся от местных… Короче, поедем, – сказала довольная Светка.
– Это – Африка, – улыбнулась я.
– Иди ты!!! – оторопел Ромка.
– Да, да… Египет! – рассмеялась я.
– Охренеть! Светка, знаешь, куда мы путёвки-то взяли? Не поверишь! Во, блин! В Египет! – подскочил к жене Ромка.
– Действительно, охренденеть… Любань, а ты-то, откуда знаешь? – недоверчиво покосилась на меня Светка.
– Живу я там.
– О-па! В Египте?
– Да. В Африке.
– В Ху-у… Хургаде?
– Нет, Хургада далеко на востоке от нас. На Красном море. А мы живём в Александрии, на берегу Средиземного моря.
– Любань, а как ты там оказалась-то? Как ты живёшь среди одних мусульман? Тебя не коробят грязные арабы? – спросил Ромка.
– Так. Давайте договоримся: про «грязных арабов» прошу забыть навсегда. По крайней мере, при мне так не говорить. Okay? Что касается Египта, я вам расскажу много чего интересного, если хотите.
– Ещё как хотим, – обрадовались мои друзья.
– Так вот, в этой мусульманской стране прекрасно уживаются и другие вероисповедания и религии, как католическая и православная. Рядом с нашим домом, например, большая и красивая христианская церковь стоит. Я хожу туда по большим праздникам. Только проповеди там читают на арабском языке.
А в Александрии, официально проживают три миллиона европейцев из разных стран.
– Три миллиона? – удивился Ромка, – Откуда такая прорва иностранцев? Я думал, мусульмане вообще в маленьких аулах живут.
– Каких аулах? Вы чё? В Александрии двенадцать миллионов жителей. Я вам сейчас фотографии покажу, – полезла я в свою сумку. Ром, а ты чего сидишь-то? Разливай шампанское… Вы не представляете, ребята, какие роскошные виллы у египтян на побережье! А автомобили?! Да что говорить… Знаешь, Ромка, только тот, кто не знает египтян, может сказать о них: «грязные арабы». Нет, это абсолютно не так.
– Любань, да мы же видели по телеку, какая там нищета! – оживлённо вступила в разговор Светка, – А грязь?! Ужас просто!
– Люди рассказывают то, что им выгодно. Показывают то, что им выгодно показывать. Может, у русских сложилось такое впечатление о Египте ещё в советские времена. Раньше ведь мы смотрели на «заграницу» только глазами Юрия Сенкевича. Вот, насмотревшись передач «Вокруг света», где так ярко показаны нищие арабы в грязных кафтанах, мы так и думали. Ведь роскошные виллы египтян нам, русским, никто не показывал. Грязи там хватает, конечно. Особенно пыли и песка. Пустыня всё-таки. Да и нищих полно… как и везде, в принципе. Да и культура у людей абсолютно не такая, как в Европе.
– Да, ладно, тебе, Свет! – махнул на жену Ромка, – У нас-то в России что? Грязи меньше что ли? Мы вот почти в центре живём, а к нашему дому только на танке можно подъехать. А ты говоришь… А нищих у нас, попрошаек и грязных бомжей, сидящих на переходах, меньше что ли? Вон, даже в Москве, рядом с Красной площадью и то сидят, причём, чем центрее, тем их почему-то больше на глаза попадается…
– Да что говорить про Москву. У нас в подъезд-то войти не только страшно, но и противно. А из подвалов постоянно дерьмом пахнет и крысы бегают, – пожаловалась Светка.
–Вот-вот, – улыбнулась я, – Может, это не арабы, а мы грязные?
– Ну, а кто же? Свои же и засрали все подъезды и подвалы. У нас раковины и туалет постоянны засоряются. Не из-за нас. Внизу засоры в трубах, – резюмировал Ромка.
– Скорее всего, в наших головах, – спокойно продолжала я, – на эту тему особенно интересно поговорить. Туалетный вопрос в России всегда был и остаётся «больным». А у «грязных» арабов все туалеты оборудованы специальными краниками для подмывания и попа у араба всегда чистая.
– А ты, можно подумать, их попы проверяла, – рассмеялась Светка.
– Ну, одну-то я знаю точно. А вообще, я там живу, наблюдаю, общаюсь. У нас друзья – только египтяне. Я многое могу рассказать об их жизни.
– Женщины-то в Египте красивые? Или они закутаются в свои покрывала, и там уж всё равно, какая она? – засыпал меня вопросами Ромка.
– Молодые девушки-египтянки – очень красивые. Ну, естественно не все поголовно. Как и в каждой стране, прыщавые дурнушки тоже имеются. Сейчас в больших городах Египта девушки и женщины редко закрывают лицо вуалью. Но все мусульманки носят на голове хиджаб: ни одна волосинка не должна торчать из-под него.
Истинно верующие мусульманки закрывают лицо вуалью чёрного цвета, но сама ткань вуали может быть разной. Если тонкая ткань, то пытливому взгляду удаётся уловить контур лица. Плотная вуаль, конечно, надёжно укрывает лицо, но ведь под ней трудно дышать, да и ходить опасно: можно угодить под машину. Некоторые консервативно настроенные мусульманки из сельских районов страны в дополнение к плотной вуали надевают чёрные перчатки и чёрные чулки, чтобы ни одного сантиметра запретной плоти не открывалось пытливому взгляду.