Это дикое сердце
Шрифт:
И все же то, что она не застала его, разочаровало Кортни. Услышав, как он приказал Джиму Уорду отпустить ее, она совершенно перестала бояться. В присутствии этого бандита ей было спокойно. С тех пор как умер отец, Кортни не чувствовала себя такой защищенной.
Она решила написать записку и оставить ее на столе регистрации, но вдруг услышала, как отпирают дверь. Кортни похолодела — у него в руке был револьвер.
— Простите. — Он заткнул револьвер за пояс брюк и, открыв дверь пошире, отступил в комнату. — Заходите.
— Нет, я… я не
— А эта вода разве не для меня?
— О, ну да, для вас, конечно! Извините, я только поставлю кувшин на умывальник.
Кортни с пылающим лицом поспешно прошла к умывальнику и оставила там воду и полотенца. Ее охватило смятение. Господи, что он о ней подумает? Сначала истерика в магазине Хэндли, а теперь этот идиотский лепет!
Собрав все свое мужество, Кортни повернулась к нему. Он прислонился к косяку двери, скрестив на груди руки и преградив ей путь к отступлению.
В отличие от нее в нем не было ни тени напряженности. Напротив, он буквально источал беззаботную самоуверенность, отчего Кортни почувствовала себя еще глупее.
Он смотрел на нее небесно-голубыми глазами, которые, казалось, раздевали ее догола, делая ее абсолютно беспомощной. Конечно, он не показывал, что находит ее привлекательной: лицо его не выражало ни любопытства, ни интереса. Кортни, оправившись от смущения, ощутила злость.
«Быстрее благодари его, Кортни, и дуй отсюда пулей, пока он не растоптал твою гордость, которую ты вырабатывала годами'»
— Мистер Чандос…
— Не мистер — просто Чандос.
Она только сейчас заметила, какой у него глубокий, успокаивающий голос.
Растерявшись, Кортни лихорадочно думала, что ему сказать.
— Вы испуганы, — проговорил он. — Почему?
— Нет-нет, я не испугана, правда, нет! — «Не отклоняйся от темы, Кортни!» — Я , я хотела поблагодарить вас… за то, что вы сегодня сделали.
— За то, что я убил человека?
— Нет! Не за это! — «О Господи, как же это трудно!» — Я хотела сказать… вы спасли меня… то есть я к тому, что… он не послушал бы меня… а вы его остановили… и…
— Леди, вам лучше уйти отсюда, пока вы не упали в обморок.
Боже, он видел ее насквозь! Совершенно подавленная, Кортни смотрела, как он опустил руки и отошел от двери, освобождая проход. Она выскочила в коридор.
Ее захлестнул стыд, более глубокий, чем унижение. Кортни обернулась. Он по-прежнему смотрел на нее, но теперь выражение его глаз успокоило ее. Она обрадовалась, хотя и не понимала, в чем дело.
— Спасибо вам, — искренне проговорила Кортни.
— Не стоит благодарности. Мне заплатят за хлопоты.
— Но вы же не знали, что этот человек в розыске.
— Не знал?
Он был там, в магазине! Он мог слышать их с Матти разговор, а значит…
— Какие бы ни были у вас причины, мистер, вы помогли мне, — твердила Кортни. — Так что вам придется принять мою благодарность — Будь по-вашему. — Это прозвучало так, словно он сказал: «Можете идти!"
Кортни напряженно кивнула и пошла прочь,
Глава 9
Когда в этот вечер Рид Тэйлор попросил Кортни встретиться с ним, она отказалась. Сара резко отчитала ее за это, но Кортни было все равно.
Саре нравился Рид, и Кортни понимала почему. Деспотичные и эгоистичные, они были похожи. И оба решили, что она должна выйти замуж за Рида. Но Кортни имела свое мнение на этот счет.
Да, Сара очень хотела, чтобы Кортни стала женой Рида. В последнее время каждая ее нравоучительная тирада заканчивалась коронной фразой:
— И когда только я сплавлю тебя замуж? Хватит уже сидеть на моей шее!
Это была шутка: Кортни зарабатывала более чем достаточно, чтобы содержать себя, и Сара предоставляла ей лишь комнату и питание. За работу в гостинице она ни разу не заплатила девушке ни цента. Кортни приходилось в свободное время подрабатывать шитьем для молодых сестер Кофман — она не хотела, чтобы Сара знала о пятистах долларах, спрятанных у нее в комнате.
Эти деньги остались от продажи кое-какой мебели, которая не понадобилась новым владельцам их дома, когда Кортни, отец и Сара уезжали из Чикаго. Сара не подозревала о том, что эти деньги получила Кортни и не успела отдать их отцу. Слишком озабоченный, Эдвард и не спросил про деньги, а Кортни в суматохе сборов просто забыла о них. Она сунула их на дно своего дорожного сундука, где они и лежали, уцелев даже после налета индейцев.
Она умолчала об этих долларах, когда Сара вопила, что у них нет ни цента и Эдварду не следовало держать все деньги при себе. Сейчас Кортни радовалась, что не выдала этой маленькой тайны.
Она предполагала отдать деньги в случае крайней нужды, но такого случая не было: Сара быстро нашла для них обеих работу в гостинице, а через три месяца вышла замуж за Гарри Аккермана, владельца этого заведения. Гарри был не столь хорошей добычей, как Эдвард, зато подавал надежды.
От этого брака Кортни не стало слаще. Она перестала получать деньги за работу, а Сара, быстро войдя в роль хозяйки, только отдавала приказы и бездельничала.
Девушка прекрасно понимала, почему мачеха так мечтала избавиться от нее: люди начали называть ее «старая Сара», думая, что Кортни — ее дочь. Сколько бы Сара ни говорила, что Кортни девятнадцать, а в конце года исполнится двадцать, их все равно воспринимали как мать с дочерью. Саре было всего тридцать четыре, и эти разговоры бесили ее.
Сара перестала настаивать на замужестве Кортни, уговорив Гарри переехать в быстро растущий Уичито, где строилась новая гостиница. В этом городе можно делать деньги — так говорил Рид, который и сам готовился к переезду, полагая открыть в семьдесят третьем году до начала сезона перегона скота новый салун и игровой зал в Уичито.