Это было у моря

Maellon

— Что это? — очнулась от своих раздумий Лианна.

— Труп.

— Что?

— Труп моей подохшей любви. Все что было. Все что осталось от него. Не хочу. Думала сжечь и это — но побоялась устроить вам тут пожар. Потом подумала- лучше сохраню. Чтобы помнить о своей глупости и не повторять. Никогда. Можно, я положу это все на чердак?

— Конечно.

— Надеюсь, туда проберется кошка Рейеллы и написает на все эту дрянь Будет очень к месту. Кажется, все. Ах нет, не все…

Санса

начала с остервенением стаскивать с пальца колечко с аквамарином. Лианна внимательно за ней наблюдала. В какой-то момент мстительная улыбка на лице племянницы растаяла, лицо на секунду исказилось — как раз в то мгновенье, когда несчастное кольцо наконец соскользнуло с пальца. Тут тетка внезапно разглядела то, что ожидала — спрятанную за всей это циничной бравадой боль и полнейшую растерянность. Теперь стало понятно. Сансе нужен был план. Чтобы спрятаться. И она его себе придумала. Выдумала персонажа, вошла в роль. «Пусть так! — подумала совершенно опустошенная Лианна, — Что ей еще остается? Так хоть не будет себя корить и терзаться. Не станет сходить с ума. Хотя…», — она вновь кинула на Сансу настороженный взгляд и ей почему-то, совершенно некстати, пришел на ум ее собственный свекор, нынче пребывающий в уютной одноместной палате в частной клинике, которую им в свое время посоветовали , обойдясь эвфемизмом «санаторий для чувствительных личностей», а попросту говоря — в дурдоме. Иногда маска прилипает так сильно — что потом уже от лица не отделишь. Приходится иметь дело уже с ней, а не с тем, что спрятано в глубине. В глубину в какой-то момент доступ просто закрывается.

Санса меж тем вернула себе прежнее выражение лица и прошла мимо тетки в коридор — к чулану, что был на той же лестничной площадке — напротив комнаты в мезонине. Лианна слышала, как племянница зажгла там свет — и что-то замурлыкав — боги! — начала шуршать какими-то пакетами. Снизу зазвенели сразу три детских голоса- требуя немедленного присутствия матери по срочному и важному вопросу. Она встала и с внутренним облегчением, и при этом испытывая то жгучее чувство вины, что бывает у дезертира, что под благовидным предлогом сбегает с поля боя в самый разгар битвы, прошла к лестнице и окликнула Сансу. Та вышла, раскрасневшаяся, с паутиной на брови — единственной черной деталью, оставшейся от ее прежнего образа. «Теперь все поменялось — встало с ног на голову», — подумала Лианна. Снаружи свет — внутри тьма. Стриженная голова Сансы отливала золотом, как и длинные пушистые ресницы — но вот не было в этих светлых, почти прозрачных глазах ни надежды, ни проблеска жизни. Словно они отражали какую-то внутреннюю бездонную пропасть, куда солнце вообще не попадает. Лианна вздохнула. «Может, не сегодня?»

Надо посмотреть, что будет дальше. Не стоит ее выдергивать из этого театра. У каждого — свой способ бороться с разочарованием. Когда она сама ушла от Роберта — ей было за что прятаться. У нее уже был Джон. А у Сансы нет ничего. Ничего, кроме осознания, что ее бросили, и кучки ненужного хлама: вещей, рисунков, воспоминаний — которые в мешок не положишь и на чердак не закинешь…

— Санса, милая, меня дети позвали. Пойду разберусь, что они там не поделили. А то поздно уже. Да и ты, наверное, устала.

— Конечно, тетя. До завтра. Спокойной ночи.

На лицо племянницы опять вернулась прежняя ехидно-циничная, всезнающая ухмылка. Лианну передернуло. Она торопливо, не оборачиваясь, спустилась вниз, спиной ощущая на себе взгляд так и стоящей на лестничной площадке Сансы. В процессе спуска она подумала,

что на самом деле ей и не понять, что чувствует сейчас эта шлепнутая плашмя об землю девочка. Об это надо было спрашивать не ее. И не Рейегара. Это мог сказать только ныне покойный Роберт Баратеон. Потому что в этой комбинации его место как раз и заняла Санса…

========== VI ==========

От рук остались одни провода

Я провожу снег — а бежит вода

По стенам, венам, мной — в тебя

Сливаясь с тленом, вглубь губя.

Песней в темя — время — налаживай связь

Мы цепи окончанья — не падай в грязь,

Стой, мой стоик, ровно, держи удар

Не реальность бескровная, — мой кошмар.

Я парю над книгой, вросла в стекло

Стылой тенью двигаюсь, вьюсь золой

Ты — еще не прожитый, льнешь к двери

Губы в губы, звук губит, в дыханье -ритм.

Ветром вздоха — эхо — поддерживай связь

Наши дни — эпоха, минуты — вязь

Истории, утопии, легенды, сна

Где героям хлопает смерть одна

Ты не веришь в истины, в плоть и кровь

И сухими листьями жжешь любовь

Я сгораю — черное к рыжине,

Несмешная и вздорная, — брешь в стене.

Из двоих только верю я. Связь стирай!

Позвоночника дерево гнется в рай

И ладонями пламени по коре

Не нам. Не нами

В оконной раме

Двумя мирами в одном

Воздастся по вере

И по игре.

Санса IV

1.

Санса брела по дороге. Сегодня ее отвозить было некому. Зяблик был все еще на занятиях, а ждать она не хотела. Миранда вообще в школу в понедельник не явилась, прислала сообщение что « лежит с распухшим горлом и надеется, что подругу миновала чаша сия». Эта, может и миновала. Санса предпочла бы распухшее горло и даже температуру, только бы не помнить, только бы на минуту отключиться. Но она была совершенно здорова. Молода, полна сил. Долбаный мир за порогом ждал, родственники надеялись, что в понедельник она пойдет в школу, что она и сделала. В конце концов Санса была благодарной девочкой и знала, что за ее обучение платится немалая сумма.

С утра за ней, как обычно, приехал Зяблик. Сансина новая прическа, казалось, напугала его.

— Но ты же почти лысая!

— Ничего подобного! Я просто подстриглась.

— Ты ходила в парикмахерскую? Там такие мерзкие тетки и от них всегда противно пахнет какой-то химией. Ни за что, туда бы не пошел. Я разрешал себя стричь только маме, но она умерла…

— Нет, у меня была машинка.

— Машинка? Какая машинка?

— Для подравнивания волос. Ну я ей и воспользовалась.

— Постой, ты сама себя стригла?

— Да.

— Ты сумасшедшая! Это же очень страшно. И еще эти жужжащие страшные приспособления… Я даже слышать их не могу. Как ты вообще решилась на такое…

— Очень хотелось.

— Все равно, я не понимаю, как это можно самой себя так выбрить. Как же затылок?

— Ну это же машинка, Зяблик. Водишь по голове и все. Как газон стричь.