Это было у моря

Maellon

— Да, это его вещи. Забирать я не хочу — пусть будет пришита к делу.

— А еще было обручальное кольцо. В кармане пальто. С гравировкой на латыни. «Sub specie aeternitatis» С точки зрения вечности. Очень романтично… Кольцо заберете?

— Кольцо да, пожалуйста.

— Тогда подпишите там бумагу. Все, мы закончили. Вы молодец, мэм.

— Спасибо

Пташка еще раз взглянула на труп Бейлиша — закрыла лицо и лоб ладонью — словно слезы смахнула, хотя Сандор видел: глаза у нее сухие.

Санитар

внимательно глянул на нее и закрыв тело простыней — убрал его в нужный ящик.

— Вы удивительно стойко держитесь. Сожалею о вашей утрате.

— Я уже привыкла. За последний год я потеряла отца, мать и старшего брата.

— Мне очень жаль, мисс. То есть мадам. Смерть никого не щадит.

— Да, это правда. В этих ящиках оказываются все в итоге — и праведники, и нечестивцы.

Юноша бросил на нее удивленный взгляд, но комментировать не стал — видимо, еще и не такое слышал по долгу службы.

— Вам надо будет подписать бумаги вон там, у офицеров — и еще одну на выходе, если хотите забрать кольцо. У вас есть какие-либо замечания или распоряжения насчет подготовки тела вашего супруга к похоронам? Вообще, где хоронить будете?

— Еще не решила. Можно его кремировать?

— Это самый простой путь, если вы спрашиваете моего мнения. Вам выдадут урну, и вы потом сами решите, где вам ее захоронить. Тогда еще одну заполните бумагу на выходе. Вам нужен зал прощания, какая-то церемония до… хмм… процедуры?

— Нет. Мы уже попрощались. Сейчас. И потом вы же сами сказали. С точки зрения вечности все это лишь преходящее мгновенье…

========== II ==========

I never saw it coming

Nobody ever told me

Like a brick fell on me

And now you want me to be bigger

Bigger than I can be

If I knew how to be better, don’t you think I would be

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I will be looking for you

The way is never in the execution

Or doing it right

It’s knowing every single day if you should fight or flight

And this is not my private revolution

I don’t need you to change

But sometimes I’m just not ok

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I will be looking for you

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I will be looking for you

K’s Choice Private Revolution

Санса

Их привезли обратно, когда было около пяти вечера. Туман рассеялся, и стало очень холодно. На этот раз Сансу посадили на переднее сиденье — видимо, из уважения к ее горю. «Про горе Сандора никто и не подумал. — уныло прокомментировала про себя Санса, — А меж тем ему было бы лучше ехать на переднем сидении, потому что его укачивает». Ну да, конечно, одно дело смазливая девчонка с погибшим взрослым мужем, а другое — неприятного вида мужик,

только что опознавший в обгоревшем трупе единственного брата и последнего имевшегося в наличии родственника. Всё как всегда. Жизнь просто искрит справедливостью. Санса на прощанье дала юноше из морга свой телефон — он обещал, что позвонит ей, как будет готова урна. «Мы здесь не кремируем. — извиняющимся тоном сказал он, — Сжигают за городом. Тут только прощаются. Но как только мы получим материал — сразу вам позвоню. Охота вам тут сидеть — в этой крысиной дыре».

Сансе было, в общем-то, все равно где сидеть. Теперь — когда она освободилась — можно было и не торопиться. Вот Сандору нужно было отъехать — как можно быстрее отправляться в столицу. Там его ждал детектив Сэмвел Тарли, свидетельства, вопросы, и — она надеялась — окончательная и бесповоротная реабилитация. Надо ему сказать, чтобы он ее не ждал и ехал. Это было важнее. Или не надо? Важнее чем что? Чем они? Чем-то преступление — вот на этот раз это было действительно преступление — они вместе совершили во имя их несуразной любви? Теперь пеня заплачена — пути назад нет.

Санса не знала толком, что именно она имеет в виду, думая, что пути назад нет. Но так она чувствовала: словно прошлое было в который раз отрезано, как отрезают ножом уже подсохший кусок хлеба от слишком большого батона — начисто, без ошметков лишнего, самым острым лезвием что имеется — чтобы не помять нежную материю — форма остается, но длина ее уменьшается на добрую пару дюймов. Зачем плодить мертвечину — долой!

Иногда ампутация — единственный метод. Санса осталась без загнивающего, тянущего назад прошлого — перед ней лежала новая стезя, и теперь стоял выбор — идти по ней одной — или об руку с Сандором. Ей хотелось определенности, она устала от смутностей. А вот Сандору, похоже, было выгодно наводить тень на плетень. Сансе это было понятно — если ее положение наконец-то определилось — его судьба все еще висела на волоске. Но в Сансе неожиданно проснулся юношеский максимализм, что обычно спокойно дремал где-то чуть пониже гортани, и что она привыкла упорно подавлять в связи с состоянием матери. Ну что ж — у нее нет больше матери, нет старшего брата, нет отца, даже мужа — и того она угробила. Теперь она в семье за старшую. Пока на нее не навесили целую груду обязанностей, можно же было чуть-чуть порезвиться? Ну уж хотя бы в кой-то веки настоять на своем?

Санса прошла к своей комнате. Сандор медлил — ну куда ему теперь? Она, заметив, что он мнется, дернула его за рукав.

— Что?

— Поговорим?

Он нехотя пошел за ней.

— Ну, давай.

Санса открыла свой номер, оставила дверь открытой и прошла внутрь. Услышала, как хлопнула позади дверь, но все же не оглянулась.

— Ты тут?

— Тут. Куда я денусь?

— Хорошо. Итак?

— Итак — что?

Санса раздраженно шлепнулась на кровать.

— Послушай, Пташка, надо бы поесть. Ты устала, я устал…

— Я не устала. И я не хочу поесть. Я хочу знать, что мы теперь будем со всем этим делать.

— Со всем — с чем?

— Я теперь свободна. Ты — почти тоже. Что ты намереваешься делать?

— Да ты о чем, седьмое пекло?